Продолжение. Финал.
Гости тем временем разогрелись. Олег уже наливал себе четвёртую, сосед дядя Коля рассказывал анекдот про тещу, а Вика в который раз подливала себе красное вино и с осуждением поглядывала на Надю, которая сидела с непроницаемым лицом и почти не прикасалась к еде.
— Надя, ты чего такая кислая? — не выдержала золовка, громко отодвигая тарелку. — Не нравится тебе наш праздник? Или Олеженьку жалеешь? Он, между прочим, заслужил хороший вечер.
Надя медленно подняла глаза.
— Заслужил, говоришь?
— Ну да! — Вика всплеснула руками. — Мужик пять лет пахал, квартиру вам купил, машину. А ты сидишь как мумия.
Олег довольно усмехнулся, откинувшись на спинку стула. Он был уже заметно пьян, и его обычно тщательно скрываемое высокомерие теперь вылезло наружу, как гной из старой раны.
— Да ладно, Вик, не заводись, — процедил он, бросив на жену короткий взгляд, полный холодного презрения. — Надя у нас всегда такая. Работница поликлиники, а гонору — как у министра здравоохранения.
Гости нервно засмеялись. Таня потянулась за салатом, делая вид, что ничего не замечает. Миша застучал вилкой по тарелке, чтобы разрядить обстановку.
Надя улыбнулась. Медленно, холодно, так, что у Олега на секунду сползла усмешка.
— Ты прав, Олег, — сказала она тихо, и все невольно притихли. — Я действительно много себе позволяю. Я позволяю себе думать, что у меня есть муж, а не квартирант. Я позволяю себе верить, что мы вместе копим на будущее. Я позволяю себе закрывать глаза на то, что ты уходишь в «командировки» на выходные, а возвращаешься с чеками из ювелирных салонов на триста тысяч рублей.
В зале повисла звенящая тишина.
— Ты чё несёшь? — Олег попытался засмеяться, но смех вышел сдавленным. — Надя, ты выпила? Прекрати!
Но она уже встала. Медленно, плавно, как актриса перед выходом на сцену. Она достала из своей сумочки толстый конверт, развязала тесёмку и высыпала на скатерть перед гостями с десяток цветных распечаток, квитанций и фотографий.
— Вот, друзья и родственники, — сказала она громко, чтобы слышали все, даже те, кто сидел на кухне. — Полюбуйтесь на «инвестиции» моего мужа. Ювелирный салон «Золотой лев», 27 марта, сумма 127 000 рублей. Спа-отель «Лесная сказка», 12–14 апреля, бронь на двоих, 89 000. И ещё один счёт из ресторана «Панорама» на 56 000 — дата, которую он, кстати, провёл в «командировке» в соседнем городе.
Она выложила последний чек и повернулась к мужу, побелевшему как бумага.
— Хочешь объяснить? Или мне позвонить по номеру, который указан в брони, и спросить, с кем ты там отдыхал?
Гости ахнули. Вика поперхнулась вином и закашлялась, хватая ртом воздух. Миша переглянулся с женой, не зная, куда деть глаза. Дядя Коля, уже пьяный, но ещё способный соображать, медленно поставил стопку на стол.
— Надька, ты что творишь? — взвизгнула Вика. — Ты позоришь брата на людях!
— Это он себя позорил три года, пока я молчала, — ответила Надя ледяным тоном. — А сегодня я решила больше не молчать.
Олег вскочил. Его лицо было пунцовым, руки тряслись.
— Ты сумасшедшая! Это подделка! Я никогда не был ни в каком отеле! Это моя премия, я покупал тебе подарок на годовщину!
— Какой подарок? — Надя насмешливо приподняла бровь. — Ты принёс мне в тот день цветы из магазина у дома за триста рублей и сказал, что я должна быть благодарна, что ты вообще не забываешь о датах. А «подарок» на 127 тысяч, видимо, достался той, с кем ты снимал номер в «Лесной сказке».
Она обвела взглядом гостей. Таня смотрела на неё с испугом и восхищением одновременно. Миша опустил голову, изучая скатерть. Соседи замерли, боясь пошевелиться. Один только дядя Коля налил себе ещё и пробормотал под нос: «Ну, дела-а-а…»
Надя взяла ещё один лист — выписку из банка.
— И это ещё не всё. Ты говорил всем, что квартира — наша, что мы вкладывали деньги вместе. Но я знаю, Олег, что документы оформлены на твою мать. А ипотеку платили с моего счёта два с половиной года, пока я не перевела зарплату на другой счёт месяц назад. Ты даже не заметил, потому что тебе было не до того — ты тратил мои деньги на любовницу и отдых.
Вика вскочила.
— Это ложь! Олег никогда бы так не поступил!
— Вик, сядь, — прошипел Миша, дёргая её за руку. — Не лезь в чужую семью.
— Это моя семья, я сестра! — завизжала золовка, но в голосе её уже не было уверенности. Она смотрела на брата, и тот стоял, как побитый пёс, не находя слов.
Надя убрала документы обратно в конверт и посмотрела на мужа — спокойно, даже сочувственно.
— Я подала на развод две недели назад, Олег. Заявление уже в суде. Ты получишь повестку на днях. Квартира, как я выяснила, оформлена на твою мать, так что жить тебе придётся либо у неё, либо у твоей новой подруги. Но с меня — всё. Я забираю Шерил, свои вещи и документы. Я не собираюсь больше содержать мужчину, который меня унижает, обманывает и поднимает на меня руку.
Гости молчали. Тишина была такой гулкой, что казалось, слышно, как тикают часы на стене. Олег стоял, опустив руки, и его лицо медленно превращалось из багрового в пепельно-серый.
— Надя, — прохрипел он. — Мы можем поговорить. Пожалуйста. Я всё объясню, это не то, что ты думаешь…
— Это именно то, что я думаю, — оборвала она. — Я видела твой телефон, Олег. Я видела переписки, я видела фотографии. Она моложе меня, красивее, у неё нет ребёнка. Но есть одно «но»: у меня есть документы, чеки и выписки. А у тебя — только пустые обещания и долги, которые я больше не собираюсь закрывать.
Она развернулась к гостям, надела пиджак, висевший на спинке стула, и взяла в руки уже собранную дорожную сумку, которую предусмотрительно поставила у двери ещё до прихода гостей.
— Прошу прощения за испорченный вечер. Можете догуливать без меня. Или не догуливать, это вам решать. Олег, ключи от машины я оставлю на тумбочке. Завтра приеду за остальными вещами, не вздумай ничего выбрасывать, я приду с полицией.
Она направилась к выходу.
— Надя, постой! — Вика бросилась за ней, но Надя даже не обернулась.
— Спокойной ночи, Вика. Передай маме Олега, что я больше не буду отдавать ей свою зарплату, так что пусть ищет другие источники для своих «маленьких радостей».
Она вышла на лестничную площадку и прикрыла за собой дверь. Изнутри доносился гул голосов — Миша что-то говорил, Таня всхлипывала, дядя Коля кашлял. А Олег молчал. Надя знала: ему нечего сказать.
Она спустилась по лестнице, вышла из подъезда и вдохнула холодный ночной воздух. В руке она сжимала телефон, на котором уже был открыт чат с подругой, которая обещала приютить её на несколько дней.
Она написала: «Я ушла. Всё кончено».
Через минуту пришёл ответ: «Ты молодец. Дверь открыта. Ждём тебя с Шерил».
Надя набрала номер такси и села на скамейку у подъезда. Где-то наверху, в окне их квартиры, мелькнула чья-то тень. Может быть, Олег наконец-то выглянул. Может быть, он понял, что потерял. Но это уже не имело значения.
Она достала из сумки тот самый конверт с выписками, достала ещё один — с копией заявления о разводе. Положила их обратно. Посмотрела на звёзды над головой и улыбнулась. Впервые за три года — легко, без груза, без боли.
Такси подъехало через три минуты. Она села на заднее сиденье, назвала адрес и закрыла глаза.
— Поехали.
Когда машина тронулась, она посмотрела в окно на их дом, который всё ещё горел светом в гостиной. Там оставались её прошлые страхи, её молчание, её терпение. Там оставался человек, который никогда не был её мужем по-настоящему.
Но там же оставалось и то, что она больше никогда не позволит себе.
Конец.
