Прошёл год.
Галина сидела на веранде своего маленького домика в Павловке. За окном шёл дождь, но он не казался ей грустным. Он умывал её сад, её яблони, её новую жизнь. Она смотрела, как капли стекают по листьям, и улыбалась.
Её жизнь изменилась до неузнаваемости. Она больше не была женой, которая ждала, которая терпела, которая молчала. Она была хозяйкой. Своего дома, своего сада, своего времени.
По утрам она пила кофе и смотрела, как просыпается природа. Днём она работала в саду, разговаривала с растениями и чувствовала, как боль от прошлого уходит с каждым днём. Вечерами она читала книги, которые давно хотела прочитать, и слушала тишину, которая раньше пугала её. Теперь она была её подругой.
Таня приезжала часто. Они пили чай с мятой из собственного огорода, обсуждали новости и строили планы. Галина начала писать заметки о садоводстве для местной газеты. Её заметки были тёплыми, живыми, и их читали. Ей писали письма соседи, спрашивали совета.
Она чувствовала себя нужной.
Однажды в конце лета, когда яблоки уже налились румянцем, к ней приехал Виктор.
Галина увидела его издалека — он шёл по пыльной дороге, сгорбленный, в старой куртке. Она не сразу узнала его. Он похудел, поседел, потерял ту самоуверенность, которой был полон несколько лет назад.
Он остановился у калитки.
— Галка, — сказал он тихо. — Можно войти?
Она помолчала, глядя на него сквозь сетку забора. Внутри не было злости. Не было обиды. Только лёгкая грусть — за то, каким он стал. За то, как он потерял себя, пытаясь быть кем-то другим.
— Входи, — сказала она.
Он прошёл в сад и сел на скамейку у веранды. Галина принесла чай. Они молчали.
— Я хотел тебя увидеть, — сказал он наконец. — Я проезжал мимо.
— Зачем? — спросила она.
Он опустил голову.
— Я хотел сказать, что ты была права. Во всём. Я был глупцом. Я потерял тебя, потерял бизнес, потерял всё. Алёна ушла через полгода. Я остался один.
Галина слушала. Она не перебивала.
— Я не прошу тебя вернуть меня, — сказал он. — Я понимаю, что не заслужил. Я просто хочу, чтобы ты знала: я понял, что действительно ценно.
Она кивнула.
— Я рада, Витя, что ты это понял. Правда. Но твой путь — не мой.
— Я знаю, — он поднял глаза. — Ты изменилась, Галка. Ты сияешь. Раньше я не видел этого. Прости меня.
Галина протянула руку и коснулась его плеча.
— Я прощаю тебя. Нам обоим нужно жить дальше. Ты сможешь начать заново. Ты сильный. Ты всегда был сильным, просто забыл об этом.
Он улыбнулся — впервые за долгие годы. Мягко, по-мальчишески.
— А яблони у тебя красивые, — сказал он.
— Сажай свои, — ответила она. — Это самое лучшее, что я могу тебе посоветовать.
Он ушёл через час. Галина проводила его до калитки и вернулась к своему чаю.
Она смотрела на закат, на свои яблони, на мир, который она построила из руин своего прошлого.
Вечером она написала в своей заметке для газеты:
«Самое важное в жизни — не ждать, что кто-то посадит для тебя сад. Самое важное — взять лопату в руки и начать копать. Даже если земля твердая. Даже если руки болят. Даже если никто не верит в тебя. Ты посадишь свои яблони. И они зацветут».
Она сохранила текст, закрыла ноутбук и вышла на веранду.
Ночь была тёплой. Где-то в траве стрекотали сверчки. Яблони тихо шумели листьями, словно перешёптывались между собой.
Галина улыбнулась.
Ей не нужно было счастье от кого-то.
Она уже была счастлива.
Своим садом.
Своей жизнью.
Собой.
КОНЕЦ.
