Прошло три недели.
Я не брала трубку, когда звонил Вадим. Не отвечала на сообщения Лерки, которые сначала были паническими, потом злыми, а затем снова паническими.
Я просто жила свою жизнь. Ходила на работу. Делала операции. Спала в своей постели — одна, но с чувством невероятного облегчения.
Адвокат работал быстро.
Он собрал все доказательства в идеальную папку. Скриншоты переписки. Выписки по картам. Показания риелтора, который сдавал ту самую квартиру. Даже контакты Алины — студентки с ногами от ушей.
— Оксана Сергеевна, у нас железное дело, — сказал он на последней встрече. — Ваш муж не просто изменял. Он тратил совместные деньги на содержание любовницы и подкуп вашей подруги. Суд будет на вашей стороне.
Я кивнула.
— Я хочу, чтобы он остался ни с чем. И она тоже.
— Это можно устроить, — улыбнулся адвокат.
—
Через десять дней я получила повестку. Судебное заседание назначили на пятницу.
Вадим приехал первым. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, костюм сидел мешковато. За две недели он похудел килограммов на пять.
Лерка появилась через пять минут. Она была в том самом платье, которое мы вместе выбирали в прошлом году. Тогда она клялась, что носит его только для особенных случаев.
Сегодня был особенный случай.
— Ксюш, — прошептала она, подходя ко мне. — Давай поговорим до заседания. Пожалуйста.
Я посмотрела на неё холодно.
— О чём нам говорить, Лер?
— Я дура, — выдавила она. — Я не думала… Я просто…
— Ты просто предала пятнадцатилетнюю дружбу за сумку «Прада», — перебила я. — Ты крестила моих детей. Ты знала все мои тайны. А потом легла в соседнюю кабинку и смеялась надо мной.
Слёзы потекли по её лицу. Искренние. Настоящие.
Но мне было всё равно.
— Ксю, я верну сумку, — всхлипнула она. — Я всё верну. Только не делай этого. Мы же подруги…
— Нет, — ответила я тихо. — Мы больше не подруги. Мы никогда не будем подругами. Ты стала моим врагом в тот момент, когда сказала «она глухая и слепая».
Лерка открыла рот, но я уже отвернулась и направилась в зал заседаний.
—
Судья был женщиной лет пятидесяти. Строгая, с пронзительным взглядом.
Она слушала внимательно. Листала документы. Поднимала брови, когда видела суммы.
— Валерия Петрова, — обратилась она к Лерке. — Вы подтверждаете, что получали от Вадима Соколова денежные средства и дорогие подарки в обмен на ложные алиби?
Лерка замялась. Посмотрела на меня. Потом на Вадима.
— Я… — начала она.
— Отвечайте только «да» или «нет», — перебила судья.
— Да, — выдохнула она и заплакала.
Вадим сидел белый как полотно. Он не поднимал глаз. Его адвокат что-то быстро строчил в блокноте, но было понятно — шансов нет.
— Вадим Соколов, — продолжила судья. — Вы признаёте факт супружеской измены и использование совместных средств для финансирования внебрачных связей?
— Я… — он сглотнул. — Да, признаю.
— Тогда решение будет следующим, — судья взяла папку. — Брачный договор, представленный истцом, вступает в силу. Все совместно нажитые активы остаются за Оксаной Соколовой. Долговые обязательства, взятые супругом без согласия жены, оплачиваются им единолично. Также я обязую ответчика возместить моральный ущерб и судебные издержки.
Вадим вскочил.
— Но это всё, что у меня есть! — закричал он. — Я останусь без ничего!
— Суд учёл все факты, — холодно ответила судья. — Заседание закрыто.
—
Мы вышли из здания суда.
На улице светило солнце. Впервые за три недели.
Вадим стоял на ступеньках, сжимая в руках пустую папку. Лерка сидела на скамейке в парке напротив, закрыв лицо руками.
Я подошла к ней.
Она подняла на меня заплаканные глаза.
— Ксюш… — прошептала она.
Я достала из сумочки маленькую коробочку.
— Это тебе, — сказала я. — Последний подарок.
Она взяла коробочку дрожащими руками. Открыла.
Внутри лежала миниатюрная фигурка оленя, сделанная из серебра. На маленькой табличке под ним была выгравирована одна фраза:
«Два года рога носила. Но я их сняла».
Я развернулась и пошла к своей машине.
Сзади послышалось всхлипывание.
Я не обернулась.
—
Прошёл год.
Моя клиника расширилась. Я стала партнёром в двух новых медицинских центрах. Дачный фасад я отремонтировала сама. Без кредитов. Без чужой помощи.
Вадим, как я слышала, снимал маленькую комнату на окраине города. Его уволили с работы, когда всплыли финансовые махинации. Алина, студентка, нашла себе другого «спонсора».
Лерка переехала в другой город. Её муж, узнав о её роли в истории, подал на развод. Детей она видела раз в месяц по субботам.
Я иногда думала о них. О том дне в салоне. О том, как они смеялись над моей «глухотой и слепотой».
И я улыбалась.
Потому что я не была глухой.
Я просто ждала правильного момента, чтобы открыть глаза.
—
Однажды вечером я сидела в том же спа-салоне. В той же кабинке. Пилила чай. На моей спине массажистка разминала мышцы.
За стеной две незнакомые женщины обсуждали своих мужей.
Одна из них громко смеялась:
— Представляешь, он думает, что я ничего не знаю! А я всё про его секретаршу выяснила!
Я отпила чай и улыбнулась в темноту.
— Он заплатит, — ответила подруга. — Ты просто должна быть хитрой.
— Я знаю, — сказала первая. — Я не дура.
Я поставила чашку на столик и тихо сказала себе:
— Нет, девочка. Ты — хирург. Но теперь ты знаешь, что иногда операцию стоит проводить не на людях, а на своей жизни.
Я накинула халат, вышла из кабинки и направилась к выходу.
На улице шёл дождь. Но мне было тепло.
Потому что я наконец-то сняла рога, которые носила два года.
И больше никогда не надену их обратно.
—
Конец.
