Часть 2 (продолжение)
Тишина, повисшая в коридоре, была такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом. Камилла смотрела на Клер так, будто та только что призналась в убийстве. Её лицо, ещё секунду назад надменное и холодное, теперь было бледным, как мел.
— Что… что ты сказала? — прошептала Камилла. — Антуан? Брат Жюльена?
Клер кивнула, не отводя взгляда. Её руки дрожали, но она продолжала держать ребёнка соседей, словно тот был её единственной опорой.
— Да. Антуан. Мы встречались почти год. Он сказал, что любит меня. Что мы будем вместе. А когда я сказала ему о беременности, он исчез. Перестал отвечать на звонки, сменил номер. Я думала, он просто боится. Но потом я узнала, что он уехал в Канаду. И что он женится там на дочери какого-то бизнесмена.
Камилла отшатнулась, будто её ударили.
— Ты лжёшь. Антуан не такой. Он всегда был добр ко мне, он…
— Он был добр ко всем, мадам, — перебила Клер. — Именно поэтому вы ему верили. Но он оставил меня одну. С ребёнком. Без денег, без работы, без надежды. Я пришла сюда работать, потому что думала, что Жюльен сможет помочь. Что он будет на моей стороне. Но я боялась сказать ему правду. Я боялась, что он выгонит меня, как выгоняете вы.
Из-за колонны вышел Жюльен. Лицо его было мрачным, глаза горели странным огнём. Он посмотрел на Клер, потом на Камиллу.
— Это правда? — спросил он тихо, но в голосе его слышалась сталь. — Мой брат… отец твоего ребёнка?
Клер встретилась с ним взглядом и кивнула.
— Да, Жюльен. Я хотела сказать тебе раньше. Но я не знала как. Он твой брат. Я думала, что ты выберешь его сторону.
Жюльен сделал шаг вперёд и положил руку на плечо Клер.
— Я всегда выбираю правду, — сказал он. — И я всегда выбираю тех, кто нуждается в защите.
Камилла взорвалась:
— Ты что, серьёзно?! Ты веришь этой служанке? Она просто хочет денег! Она врёт, чтобы получить твою жалость и твой кошелёк! Антуан бы никогда…
— Антуан бы никогда не сделал этого? — Жюльен резко повернулся к ней. — А ты откуда знаешь? Ты знакома с ним всего полгода. Я знаю его всю жизнь. И я знаю, что он способен на такое. Он всегда был слабым. Всегда искал лёгкие пути. И если он сделал это — если он бросил беременную женщину, — то я не буду его защищать.
Камилла открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Она стояла, прижимая руки к груди, и смотрела на Жюльена так, будто видела его впервые.
— Значит, ты выбираешь её? — прошептала она. — Свою домработницу? Ты готов разрушить нашу семью ради неё?
— Я не разрушаю семью, Камилла, — ответил Жюльен. — Я защищаю того, кто не может защитить себя сам. И если ты не понимаешь этого, то, возможно, ты никогда меня и не любила.
Камилла отступила на шаг, затем развернулась и почти побежала к лестнице. Слышно было, как она захлопнула дверь спальни — громко, с отчаянием и яростью.
В коридоре остались двое: Жюльен и Клер.
Она опустилась на стул, держа ребёнка на руках, и её плечи задрожали.
— Прости, — прошептала она. — Я не хотела разрушать твою жизнь. Я просто не знала, что делать.
— Ты ничего не разрушила, — сказал Жюльен и присел рядом с ней. — Ты открыла мне глаза. И теперь я знаю, что мне нужно делать.
Он взял телефон и набрал номер брата. Антуан ответил почти сразу, но на заднем плане слышалась музыка и чей-то смех.
— Жюльен! Брат! Ты вовремя! Мы тут празднуем помолвку…
— Прекрати, Антуан, — холодно перебил Жюльен. — Ты бросил беременную женщину, отец твоего будущего ребёнка работает у меня в доме. И ты думаешь, что это можно просто так оставить?
На том конце повисла долгая тишина.
— Послушай, я не знаю, о чём ты говоришь, — попытался отшутиться Антуан. — Это какая-то ошибка…
— Нет, Антуан. Это не ошибка. Это твой сын или твоя дочь. И у тебя есть ровно неделя, чтобы вернуться и взять на себя ответственность. Если ты этого не сделаешь, я расскажу всё твоей невесте. И её отцу. Уверен, его дочери будет интересно узнать, что её будущий муж бросил беременную женщину.
Антуан забормотал что-то невнятное, но Жюльен уже отключил звонок.
— Он вернётся, — сказал он Клер. — Я обещаю. И он ответит за то, что сделал.
Клер подняла на него заплаканные глаза.
— Но… что будет с тобой? С Камиллой? Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня.
Жюльен улыбнулся, но в этой улыбке была грусть.
— Камилла показала своё истинное лицо сегодня. Не ты, а она. И я понял, что ошибался в ней все эти годы. Она любила не меня, а мои деньги. И когда она думала, что я разорён, она стала чужой. Холодной. Жестокой. Я не хочу жить с такой женщиной.
Клер хотела что-то сказать, но в этот момент ребёнок соседей проснулся и начал плакать. Она взяла его на руки, начала укачивать, и в этом простом, почти священном жесте было столько тепла, что Жюльен почувствовал, как его сердце оттаивает.
— Когда я был маленьким, — сказал он вдруг, — моя мама тоже была домработницей. Она работала в богатых домах, чтобы прокормить нас с Антуаном. И я знаю, как тяжело это. Как люди смотрят на тебя сверху вниз, будто ты воздух. И я всегда клялся, что, когда я вырасту, я никогда не позволю никому относиться к другим так же.
Он подошёл к Клер и протянул руку.
— Ты больше не одна. Я помогу тебе. Мы разберёмся с Антуаном, и я позабочусь о том, чтобы ты и твой ребёнок были в безопасности. Домработница ты или нет — для меня это не имеет значения.
Клер взяла его руку, и слёзы снова потекли по её щекам. Но на этот раз они были другими — светлыми, освобождающими.
Прошло две недели.
Антуан вернулся из Канады, злой, раздражённый, но напуганный угрозами брата. Они встретились в доме Жюльена, где Клер уже не была домработницей — она была гостьей. И Антуану пришлось выслушать всё, что она хотела ему сказать.
К концу разговора Антуан сидел, опустив плечи, и впервые в жизни выглядел по-настоящему виноватым.
— Я не знал, что ты одна, — сказал он тихо. — Я думал… я думал, ты справишься. Что ты женщина сильная, ты найдёшь выход…
— Я и нашла, — ответила Клер. — Выход был в том, чтобы прийти к твоему брату. И слава богу, что он оказался лучше тебя.
Антуан пообещал помогать. Финансово. И не только. Он пообещал быть отцом своему ребёнку. Не мужем — отец у него уже был, и он не собирался становиться мужем Клер. Но он обещал, что ребёнок не будет брошен.
Камилла ушла из дома Жюльена через три дня после той сцены в коридоре. Она собрала вещи и переехала к подруге, а затем подала на развод. Жюльен не препятствовал. Он понял, что их брак был ошибкой.
Ирония заключалась в том, что он всё это время был богат. Все его контракты были в порядке. Банкротство было выдумано. Но когда он признался в этом Камилле, она лишь горько рассмеялась.
— Значит, я потеряла всё из-за твоей проверки? — прошептала она.
— Ты потеряла всё из-за себя, — ответил он. — Из-за того, что ты не умеешь любить никого, кроме себя и своих желаний.
—
Эпилог
Прошёл год.
Клер родила здоровую девочку, которую назвала Элизой. Элиза была светловолосой, с глазами цвета неба — совсем не похожей на отца, но это не имело значения. Она была окружена любовью: мамой, Жюльеном, который стал её крёстным отцом, и другими людьми, которые приняли её как свою.
Клер больше не работала в доме Жюльена. Он помог ей открыть небольшое кафе в центре Лиона, которое она назвала «У Клер». Там было уютно, всегда пахло свежей выпечкой и кофе. И она была счастлива.
Антуан исправно платил алименты, иногда приезжал на выходные, пытался наладить отношения с дочерью. Он даже начал ходить к психологу — Жюльен настоял. И хотя он никогда не станет идеальным отцом, он хотя бы пытался.
Жюльен продал большой дом и переехал в квартиру с видом на Сону. Он встречался с женщинами, но ни одна не задерживалась надолго. Он искал ту, которая будет любить его не за деньги, а за самого себя. И иногда, когда он приходил в кафе Клер, он смотрел на неё, как она улыбается посетителям, как смеётся с дочкой, и думал:
— Может быть, любовь — она не там, где ищешь. Может быть, она всегда была рядом.
Однажды вечером, когда Клер закрывала кафе, Жюльен появился с букетом белых роз.
— Что это? — удивилась она.
— Это для тебя, — сказал он. — Я хочу… я хочу попробовать начать всё сначала. Не как работодатель и сотрудница. Не как брат и невестка. Как мужчина и женщина. Если ты, конечно, захочешь.
Клер долго смотрела на него. Потом улыбнулась, взяла розы и понюхала их.
— Мне нужно подумать, — сказала она. — Но я не говорю «нет».
Они стояли у входа в кафе, и вечерний Лион сиял огнями. Вдалеке слышен был смех прохожих, где-то играла музыка. А они просто стояли и молчали, чувствуя, как что-то новое и светлое рождается между ними.
И в этой тишине, в этом мгновении надежды, было больше правды, чем во всех драмах, что случились за последний год.
Конец.
