Вот продолжение и финал истории:
—
— Отец, ты взрослый мужик, а живёшь с паразитом, — продолжала Настя, не повышая голоса, но каждое её слово падало тяжело, как камень. — Она бросила тебя одного, когда ты заболел. Ты думаешь, если бы ты лежал здесь неделю, она бы приехала? Она даже не позвонила.
Виктор закрыл глаза. Он знал, что она права. Он знал это уже давно, просто боялся признаться самому себе.
— Я не знаю, как так вышло, — прошептал он.
— Ты перестал думать, — ответила Настя. — Ты перестал видеть, кто тебя любит на самом деле. Бабушка молится за тебя каждое воскресенье. Мама до сих пор спрашивает о тебе, хотя ты разбил ей сердце. А я… я приехала, потому что ты всё ещё мой отец. Но если ты выберешь её снова — я не приду больше. Никогда.
Она встала, поправила плед на его ногах.
— Выздоравливай. Свадьба через две недели. Ты будешь там? Решай сам. Но без неё.
Она ушла так же тихо, как пришла.
Виктор лежал в тишине и слушал, как за окном шумит ветер. Впервые за долгое время он чувствовал себя не просто больным — он чувствовал себя потерянным.
—
Прошло два дня.
Грипп отступил, оставив после себя слабость и пустоту. Марина не звонила. Она прислала одно короткое сообщение: «Надеюсь, ты уже поправился. Презентация прошла отлично!»
Ни слова о том, как он себя чувствует. Ни вопроса, нужна ли помощь. Виктор смотрел на экран и вдруг понял, что за два года их отношений она ни разу не спросила его по-настоящему: «Как ты, Витя?» Она спрашивала: «Что ты купил?», «Когда ты вернёшься?», «Почему я не могу…»
Он закрыл телефон и впервые за долгое время заплакал. Не от жалости к себе — от стыда. За то, что променял тех, кто любил его по-настоящему, на иллюзию, в которой он был всего лишь удобным приложением к её жизни.
—
Через неделю он пришёл к Ольге.
Она открыла дверь и молча смотрела на него несколько секунд — с удивлением, но без гнева.
— Я пришёл извиниться, — сказал Виктор. — Не за то, что ушёл. За то, как я это сделал. И за то, что не ценил тебя. Все эти годы. Я был дураком.
Ольга вздохнула и отступила в сторону, пропуская его.
— Заходи, — коротко бросила она. — Чай будешь?
Они сидели на кухне. Те же обои, та же чашка, из которой он пил чай десять лет. Ольга молчала, давая ему говорить. И он говорил — долго, сбивчиво, иногда замолкая, чтобы сглотнуть ком в горле.
— Я не прошу вернуть всё назад, — закончил он. — Я знаю, что это невозможно. Но я хочу попросить прощения. И хочу быть на свадьбе. Если Настя позволит.
Ольга посмотрела на него с мягкой, почти грустной улыбкой.
— Ты всегда был упрямым, Витя. Только теперь твоя упрямость сыграла против тебя. Она простит. Она уже простила. Ты — её отец. Но запомни: в следующий раз, если ты снова выберешь не ту сторону, тебя просто не будет в её жизни. И я не стану тебя защищать.
Виктор кивнул.
— Я понял. Я больше не повторю своих ошибок.
Он ушёл, и в его сердце впервые за долгие годы появилась лёгкость. Будто кто-то снял с него груз, который он носил, сам того не замечая.
—
Марина узнала о его визите к бывшей жене случайно — через общую знакомую. Её реакция была предсказуемой.
— Ты снова с ней?! — кричала она, размахивая руками. — Ты предал меня, Витя? Я ушла к подруге ради твоего же блага, а ты уже к ней побежал?!
— Я пришёл попросить прощения, — спокойно ответил Виктор. — За всё. И я пришёл сказать тебе спасибо. За то, что ты показала мне, кто я есть.
— Что ты несёшь? — она остановилась, растерянная.
— Ты оставила меня умирать одного, — сказал он, и голос его был твёрже, чем она когда-либо слышала. — Когда я был болен, когда мне была нужна помощь — ты уехала. Потому что у тебя была презентация. Я понял, что для тебя я — не человек. Я — функция. Ты не любишь меня. Ты любишь то, что я могу тебе дать.
Она хотела возразить, но слова застряли в горле.
— Я ухожу, — сказал Виктор. — Окончательно. Мы слишком разные. Или, точнее… я стал другим.
Он развернулся и вышел.
Снаружи было пасмурно, но на душе у него было светло.
—
Свадьба состоялась через месяц.
Виктор пришёл в костюме, который купил специально для этого дня. Он сидел в первом ряду, рядом с Ольгой — они обменялись короткими, тёплыми взглядами. Бабушка сидела рядом, держа его за руку и улыбаясь.
Когда Настя вышла в белом платье, Виктор не смог сдержать слёз. Она была прекрасна — счастливая, сияющая, не та обиженная девочка, которую он оставил. Она выросла. Она простила. И это было лучшим подарком, который он мог получить.
Глеб взял её за руку, и Виктор понял: она в надёжных руках.
На банкете он подошёл к дочери и обнял её.
— Прости меня, Настя. За всё. Я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. И я люблю тебя.
Настя улыбнулась сквозь слёзы и ответила:
— Я знаю, папа. Я всегда знала. Ты просто вернулся домой. Наконец-то.
—
Прошёл год.
Виктор живёт в небольшой квартире неподалёку от Ольги. Они не вместе — это было бы слишком просто и слишком неправильно. Но они общаются. Он помогает с домашними делами, иногда приходит на ужин. Ольга больше не держит обиду — она научилась жить иначе. И у неё есть своя жизнь.
А Виктор наконец-то научился ценить тех, кто рядом. Он часто навещает бабушку, помогает Глебу с ремонтом, забирает внука из садика.
Он не стал другим человеком. Но он перестал быть тем, кем был раньше.
И однажды вечером, сидя с чашкой чая на кухне, он написал Насте сообщение:
«Спасибо, что не закрыла дверь. Я никогда не забуду, как ты приехала в тот день. Ты спасла меня. И ты стала моим домом. Я люблю тебя, дочка».
Настя ответила через минуту:
«Ты — мой отец, папа. А это навсегда. Мы всегда будем ждать тебя. Просто не уходи больше. Договорились?»
«Договорились», — ответил он, и улыбнулся в темноту кухни.
За окном зажигались огни города, и Виктор знал: в одном из этих окон его ждут. Не потому что должны. А потому что хотят.
И этого было достаточно, чтобы начать всё сначала.
—
Конец.
