Вот полное продолжение и финал истории.
—
Коннор смотрел на фотографию так долго, что тишина стала вязкой, как смола. Я сделала шаг вперёд, но седой мужчина загородил мне путь.
— Пустите, — сказала я тихо, но твёрдо.
Коннор поднял на меня глаза. В них больше не было холода — только какая-то дикая, почти испуганная узнаваемость.
— Ваш отец, — произнёс он. — Его звали Уильям Харпер?
Я замерла.
— Откуда вы знаете моёго отца?
Коннор перевернул папку и протянул мне. На первой странице была старая чёрно-белая фотография: мой отец в молодости, в форме, но без знаков различия. Он стоял рядом с мужчиной, которого я никогда не видела. Под снимком стояла дата — двадцать два года назад. За три месяца до его смерти.
— Ваш отец работал на меня, — сказал Коннор. — Не по найму. По долгу. Он спас мне жизнь в девяносто восьмом. А через три месяца его убили.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Его убили за то, что он помог вам?
Коннор медленно кивнул.
— Он вытащил меня из засады, когда я ещё был никем. Заплатил за это своей жизнью. Я искал вас двадцать два года. Ваша мать сменила фамилию, город, всё. Я думал, вы погибли. Но вчера, когда вы нашли меня в переулке и перевязали мою рану, я понял — это не случайность. На вас был тот же шарф, который ваш отец носил каждый день. Красный, с вышитой буквой «Х».
Я машинально коснулась шарфа. Мама отдала его мне в восемнадцать лет и сказала только: «Это от отца. Береги».
— Кто его убил? — спросила я. Голос не дрожал, хотя внутри всё тряслось.
— Люди, которые теперь хотят убить меня, — ответил Коннор. — И если вы останетесь здесь, они найдут вас. Так же, как нашли меня. Ваша семья не в безопасности.
Мама Марбель стояла в дверях, сжимая молитвенник.
— Я знала, что этот день настанет, — сказала она тихо. — Уильям предупреждал. Он сказал: «Если однажды придут люди с серой папкой — не сопротивляйся. Отдай им Жозефину, она будет в безопасности».
— Что? — я обернулась к ней. — Ты знала?
— Я знала, что он работал на людей, которым нельзя отказывать. Но я не знала, зачем. И не хотела знать, — мама перевела взгляд на Коннора. — Вы тот самый человек, которому он спас жизнь?
— Да, — ответил Коннор. — И я клянусь памятью вашего мужа: я защищу вашу дочь до последнего вздоха.
Он протянул мне руку.
— Жозефина, поехали. Я расскажу всё, что знаю. Но не здесь.
Элоан шагнула вперёд со сковородой.
— Если с ней что-то случится, я найду вас, где бы вы ни были, и прибью этой штукой, — сказала она совершенно серьёзно.
Коннор усмехнулся впервые за всю ночь.
— Договорились.
Мы вышли из дома. Триста мужчин стояли на коленях, опустив головы. Седой мужчина открыл заднюю дверцу чёрного внедорожника.
— Куда мы едем? — спросила я.
— В место, где никто не сможет нас найти, — ответил Коннор. — И где я наконец расскажу вам, что на самом деле случилось с вашим отцом.
Дорога заняла сорок минут. Мы ехали через пустынные пригороды, мимо заброшенных складов и старых фабрик, пока не остановились у бетонного здания без вывески. Внутри оказался огромный зал, заставленный компьютерами и картами. На стене висел портрет моего отца — тот же, что и в папке, но в рамке, с цветами у подножия.
— Это был мой первый штаб, — сказал Коннор. — Тот самый, который ваш отец помог мне защитить.
Он подвёл меня к столу и открыл ноутбук. На экране загрузилось видео — старое, снятое на камеру двадцатилетней давности.
— Смотрите, — сказал он. — Ваш отец оставил это для вас.
На экране появился папа. Молодой, почти мальчишеский, но с тем же серьёзным взглядом, который я помнила.
«Жози, если ты это смотришь — значит, Коннор сдержал слово. Я знал, что меня убьют. Не за то, что я сделал, а за то, что я знаю. Я не мог сказать тебе правду при жизни, потому что тогда они убили бы и тебя. Но теперь, когда ты взрослая, ты имеешь право знать: я не был продавцом машин. Я был тем, кто защищает людей, которых никто не защищает. И я горжусь этим. Я люблю тебя. Береги маму и сестру. И помни: иногда самые страшные выборы — самые правильные».
Видео оборвалось.
Я стояла, не чувствуя слёз, которые текли по лицу.
— Почему вы не нашли нас раньше? — спросила я.
— Потому что я поклялся вашему отцу, что не сделаю этого, пока не устраню угрозу, — ответил Коннор. — Я поклялся, что вы будете жить обычной жизнью столько, сколько сможете. Но вчера они нашли меня. А значит, рано или поздно нашли бы и вас. Я не мог больше ждать.
Он взял мою руку и положил на стол старый серебряный браслет.
— Это принадлежало вашему отцу. Он хотел, чтобы я передал его вам в день, когда мы встретимся.
Я надела браслет. Внутри была гравировка: «Любовь сильнее страха».
— Что теперь? — спросила я.
— Теперь вы решаете, — сказал Коннор. — Вы можете вернуться к своей жизни, и я сделаю всё, чтобы они никогда не нашли вас снова. Или вы можете остаться и узнать правду до конца — и помочь мне закончить то, что ваш отец не успел.
Я посмотрела на портрет отца, на его улыбку, которую я помнила до сих пор. На маму и Элоан, которые ждали меня дома. На браслет, который согревал запястье.
— Я остаюсь, — сказала я. — Не ради мести. Ради правды.
Коннор кивнул, будто только этого и ждал.
— Тогда начнём. Потому что то, что я вам сейчас расскажу, изменит всё, что вы знали о своей жизни.
Он закрыл дверь, и в комнате зажглись экраны, один за другим. А я сделала глубокий вдох и приготовилась услышать то, что было спрятано больше двух десятилетий.
—
Конец первой части.
(Если хотите, я могу написать эпилог — что случилось дальше, была ли правда страшнее, чем она думала, и какую роль ей самой предстояло сыграть.)
