Клэр убрала телефон в карман. Руки её дрожали, но она заставила себя дышать ровно, глубоко. Она ещё раз взглянула на них — на свою семью, которая перестала быть её семьёй в ту самую секунду, когда Томас солгал ей в трубку.
Она развернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь.
В такси она сидела молча, глядя на мокрые улицы Лиона. Дождь смывал грязь с асфальта, но не смывал картинку перед глазами: губы Томаса, руки на талии незнакомки, спокойные лица Моники и Элоди, а главное — улыбка Инес, которая смотрела на эту женщину, как на родную.
Клэр сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Когда она вошла в пустую квартиру, тишина ударила её в лицо. Везде ещё стоял запах Томаса — его одеколон, его кофе, его присутствие. Она прошла в кабинет, где он обычно работал, и открыла ноутбук.
Там было всё.
Переписка с любовницей. Билеты на Сент-Люсию. Бронирование отеля на четверых — Томас, незнакомка, двое детей. И отдельный номер для Моники с Элоди.
Клэр пролистывала сообщения, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.
«Я ей сказал, что у меня операция. Она ни о чём не догадывается», — писал Томас.
«Ты гений. Мы будем как семья, правда? Только без неё», — отвечала любовница.
«Конечно. Инес и Майло уже привыкают к тебе. Моника сказала, что ты лучше, чем Клэр, и красивее, и добрее».
«Она милая. Я знала, что она будет на моей стороне».
Клэр закрыла ноутбук. Её дыхание стало прерывистым, но она не позволила себе заплакать.
Она позвонила Габриэлю снова.
— Я дома. Я нашла переписку. Он планировал всё это как минимум полгода.
— Я уже начал работать, — ответил адвокат. — Счета, о которых вы говорили, я заблокировал. Часть средств он перевёл на счёт женщины, но я оспорил транзакции. У вас есть доступ к общему имуществу?
— Да. И к компании тоже. Я единственная учредительница. Томас работал у меня.
В трубке повисла пауза.
— То есть вы хотите сказать, что ваш муж не просто изменял вам, но делал это, пользуясь вашими деньгами?
— Именно, — голос Клэр стал твёрдым. — И он собирался увезти моих детей в другую страну без моего согласия.
— Это уже не просто развод. Это похищение несовершеннолетних, мошенничество и злоупотребление доверием.
Клэр закрыла глаза.
— Я хочу, чтобы он вернулся в пустую квартиру. Без денег. Без детей. Без неё.
— Займитесь этим.
В тот же вечер Клэр подала заявление в полицию. Она приложила фотографии, переписку, билеты. Она дала показания о том, что муж собирался вывезти детей за границу без её согласия.
Она не сказала ни слова Томасу. Он сам всё узнает, когда попытается пройти регистрацию на рейс.
И он действительно узнал.
В 16:42 самолёт на Сент-Люсию вылетел без них.
Томас, Моника, Элоди, Инес, Майло и незнакомка стояли у стойки регистрации, когда к ним подошли двое полицейских и офицер пограничной службы.
— Томас Дюбуа? — спросил один из них.
— Да, — ответил он, растерянно глядя на мать, которая побледнела.
— Вам запрещено покидать страну до выяснения обстоятельств. Ваши дети тоже не могут улететь. По решению суда, без согласия матери вы не имеете права вывозить их за пределы Франции.
Томас побледнел.
— Это ошибка. Моя жена знает…
— Ваша жена подала заявление час назад, — перебил офицер. — Вам необходимо явиться в полицейский участок для дачи показаний.
Незнакомка побледнела и отступила на шаг.
— Я ничего не знала, — прошептала она.
Моника схватила сына за руку.
— Это она! — зашипела она. — Эта стерва всё узнала!
Элоди стояла молча, глядя в пол. Она знала. Знала всё с самого начала.
Инес подняла глаза на отца.
— Папа, мы не полетим?
Майло заплакал.
И в этот момент телефон Клэр зазвонил. Томас.
Она ответила спокойно:
— Да?
— Ты… ты что натворила?! — закричал он в трубку. — Ты вызвала полицию?! Ты сорвала нам отпуск! Ты… ты просто чудовище!
Клэр молча слушала его крик. А потом сказала тихо, с ледяным спокойствием:
— Ты мне поклялся, что оперируешь пациента. А ты целовал свою любовницу на глазах у наших детей. Ты втянул всю свою семью в заговор против меня. Ты хотел украсть моих детей и мои деньги. И ты называешь меня чудовищем?
— Клэр, ну послушай… — его голос дрогнул. — Мы могли бы договориться…
— Договориться? — она усмехнулась. — Ты упустил момент для переговоров, когда решил, что я глупая.
— Что ты хочешь? — прошептал он.
— Я хочу, чтобы ты пришёл в пустой дом. Без денег. Без детей. Без неё. И я хочу, чтобы ты подписал бумаги о разводе и о том, что отказываешься от родительских прав на Инес и Майло. В обмен на это я не буду подавать уголовное дело о мошенничестве, которое посадит тебя на пять лет.
Тишина в трубке была оглушительной.
— Ты не сделаешь это, — хрипло сказал он.
— Попробуй проверить, — ответила Клэр и сбросила звонок.
Через три часа Томас стоял у дверей их квартиры. Без чемоданов, без любовницы, без матери и сестры. Он выглядел разбитым, постаревшим на десять лет.
Клэр открыла дверь. Она была спокойна, чисто одета, с папкой документов в руках.
— Заходи, — сказала она. — Нам нужно кое-что подписать.
— Ты не дашь мне увидеть детей? — прошептал он.
— Ты должен был подумать об этом раньше, — ответила она. — Ты выбрал её вместо них. Ты выбрал ложь. Теперь живи с этим.
Он подписал все бумаги. Дрожащей рукой, с глазами, полными слёз.
Клэр забрала документы и сказала:
— Теперь уходи. Твои вещи я отправлю курьером завтра.
Томас стоял в коридоре, не двигаясь.
— Мне жаль… — начал он.
— Нет, — перебила она. — Тебе не жаль. Тебе страшно. И это разные вещи. Иди.
Он ушёл.
Клэр закрыла за ним дверь, прислонилась к ней лбом и наконец позволила себе заплакать. Тихо. Без истерики. Просто слёзы облегчения и горя, смешанные в одно целое.
Через неделю она встретилась с Инес и Майло. Она объяснила им, что папа уехал, что они будут жить с ней, что она их очень любит.
— Мы не поедем на море? — спросила Инес.
— Поедем, — улыбнулась Клэр. — Но только мы трое. И без лжи.
Через месяц она получила сообщение от незнакомки.
«Я не знала, что он женат. Простите. Я ушла от него».
Клэр ответила одним словом: «Спасибо».
А ещё через полгода она встретила человека, который смотрел на неё так, как Томас никогда не смотрел. И впервые за долгое время она почувствовала себя не частью чужих планов, а хозяйкой своей жизни.
Но это уже совсем другая история.
—
Конец.
