— На работе кошмар, начальник опять взбесился, — пробормотал Пётр, проходя на кухню.
Он открыл холодильник, достал бутылку минералки, сделал несколько жадных глотков. Вероника стояла у плиты, помешивая суп, и смотрела на его спину. Тёмно-синее поло, которое она купила, висело теперь на плечиках в шкафу — он переоделся в домашнюю футболку. Но она всё равно видела его на том снимке, улыбающегося, счастливого, с чужими губами на своей шее.
— У нас всё нормально? — спросил он, не оборачиваясь. — Ты какая-то тихая.
— Всё хорошо, — ответила Вероника ровным голосом. — Просто устала. Заказов много.
Он кивнул, взял с полки тарелку, налил себе суп. Сел за стол, уткнулся в телефон. Вероника мельком заметила, как он быстро пролистывает сообщения, потом прячет экран, когда она подходит ближе. Раньше она не обращала на это внимания. Раньше она думала: «Ну, устал, рабочее, не хочет говорить». Теперь она видела всё. Уголки губ, дрогнувшие в лёгкой улыбке. Пальцы, замирающие на секунду над экраном. Взгляд, который он прятал, как мальчишка, боящийся, что застанут за запретным.
Ужин прошёл в молчании. Дети болтали о школе, Пётр отвечал односложно, Вероника почти не ела. Она смотрела на его руки — те самые руки, которые ещё недавно гладили другую женщину. И думала о том, что завтра ей предстоит печь торт для этой другой.
Ночью она долго лежала без сна. Пётр спал рядом, посапывая, совершенно спокойный. Вероника смотрела в потолок и чувствовала, как внутри что-то закипает. Не злость, нет — что-то другое. Холодное, твёрдое, как лезвие. Она приняла решение.
Утром, когда муж ушёл на работу, Вероника села за кухонный стол и открыла список ингредиентов. Она перечитала переписку с Алисой ещё раз. «Скучная курица». «Пилит за каждую копейку». «Смертельно скучно». Она усмехнулась. Всё это время она действительно была той самой курицей — сидела дома, пекла пирожки, считала копейки, экономила на себе, чтобы дети ходили на репетиторов. А он ходил на свидания и называл её скучной.
— Ну что ж, — сказала она вслух пустой кухне. — Будет вам торт, мои хорошие.
Она принялась за работу. Бисквит «красный бархат» получился идеальным — воздушным, ярким, пропитанным сиропом. Крем она сделала сливочно-сырный, густой и нежный. Она вложила в этот торт всё своё мастерство, всю свою боль и всю свою злость. Украшения делала с особой тщательностью: никаких пошлых розочек, только элегантные завитки из мастики и съедобные жемчужины. Наверх положила распечатанную на сахарной бумаге фотографию — ту самую, где Пётр улыбался счастливо и свободно.
Рядом с фотографией она разместила шар-сюрприз. Но не тот, что ожидала Алиса.
Она сделала шар из шоколада, внутри которого спрятала записку. Обычную бумажную записку, сложенную в несколько раз. На ней Вероника написала одно предложение аккуратным, чётким почерком:
«Дорогая, ты даже не спросила, кто готовит твой торт. С наилучшими пожеланиями, его жена».
Она поместила записку внутрь пустого шоколадного шара, заклеила края растопленным шоколадом и замаскировала место соединения мастичным цветком. Шар выглядел безупречно. Снаружи — праздничный блеск, внутри — бомба замедленного действия.
В пятницу утром Вероника оделась тщательнее обычного. Привела волосы в порядок, нанесла лёгкий макияж. Она собиралась доставить торт лично. В кухонном ящике лежал список адресов, и адрес Алисы она запомнила наизусть: Новая Рига, улица Строителей, дом 14, квартира 84.
Пётр ушёл на работу, не заметив ничего необычного. Он привык, что она собирает заказы и развозит. Вероника посадила детей к соседке, загрузила коробку с тортом в машину и поехала.
Она припарковалась у новостройки за двадцать минут до назначенного времени. Поднялась на восьмой этаж на лифте, нажала звонок. Дверь открыла Алиса — красивая, ухоженная, в облегающем платье, с накрашенными губами. Она удивлённо посмотрела на Веронику.
— Вы от «Сладкой сказки»? — спросила она. — А я думала, будет курьер.
— Я владелица, — улыбнулась Вероника. — Предпочитаю лично контролировать важные заказы.
Алиса расплылась в довольной улыбке, пропуская её внутрь. Квартира была просторной, пахло духами и свежими цветами. На столе уже стояли свечи и бокалы. Вероника аккуратно поставила коробку, открыла её. Алиса ахнула от восхищения.
— Боже, это просто шедевр! Вы — гений!
Вероника молча улыбнулась. Она ждала.
— А это что за шар? — спросила Алиса, протягивая руку.
— Сюрприз, — ответила Вероника. — Вы же просили шар-сюрприз. Я положила туда послание для виновника торжества.
Алиса засмеялась, сняла шар с торта, повертела в руках. В этот момент в замке повернулся ключ. Дверь открылась, и на пороге появился Пётр. В руках — букет роз, на лице — улыбка, которая тут же погасла, когда он увидел жену.
— Вероника? — выдохнул он. — Что ты… как ты здесь?
— Приехала доставить заказ, — спокойно сказала она. — Алиса, познакомься, это мой муж. Видимо, ты его очень любишь, раз заказала у меня торт на вашу годовщину.
Алиса побелела, потом покраснела. Она переводила взгляд с Вероники на Петра, потом обратно, и в руках у неё всё ещё был тот самый шоколадный шар.
— Разбей его, — тихо сказала Вероника. — Там послание. Очень важное.
Пётр шагнул вперёд, попытался схватить Алису за руку, но было поздно. Алиса, сама не понимая, что делает, сильно сжала шар. Тот треснул, и из его половинок выпала сложенная бумажка. Она развернула её дрожащими руками и прочитала вслух:
— «Дорогая, ты даже не спросила, кто готовит твой торт. С наилучшими пожеланиями, его жена».
Повисла гробовая тишина. Алиса уставилась на Веронику. Пётр стоял как вкопанный, лицо его покрылось серой бледностью.
— Ты… ты это специально? — прошептал он.
— Я всё сделала по заказу, — холодно ответила Вероника. — Торт роскошный. Начинка — красный бархат. Фотография — твоя любимая, на фоне парка. Шар-сюрприз внутри. Всё как просила Алиса. Я просто добавила маленькую деталь, чтобы вы оба поняли, с кем имеете дело.
Она взяла коробку с тортом, которую уже открыла, и снова закрыла крышку.
— Забирайте его, — сказала она. — Он ваш. Я своё слово сдержала. Но запомните: когда вы будете есть этот торт, помните, что его пекла «скучная курица», которая пилит мужа за каждую копейку. Та самая, которая сидит дома и печёт пирожки.
Она развернулась и пошла к выходу. У порога обернулась и посмотрела на мужа в упор:
— Пётр, когда вернёшься домой — ключи от квартиры оставь на тумбочке. И вещи собери. Я подам на развод. Даже не думай оправдываться. Мне не нужны твои объяснения, как и твои цветы.
Она вышла и закрыла за собой дверь. Внутри остались Алиса с бумажкой в руке, Пётр с букетом, который вдруг стал безжизненным, и торт, который так и остался лежать на столе — прекрасный, идеальный, насмешливый.
Вероника спустилась вниз, села в машину. Руки дрожали, но в груди было легко. Свободно. Впервые за двенадцать лет она чувствовала себя не курицей, а женщиной. Она завела мотор, посмотрела в зеркало заднего вида на своё отражение и улыбнулась.
— Ну что ж, — сказала она сама себе, — сегодня я, кажется, испекла самый честный торт в своей жизни.
Она выехала с парковки. Солнце уже клонилось к закату, но вечер обещал быть долгим. Ей предстояло объяснить всё детям, позвонить адвокату и заказать новые замки на двери. Но она не боялась. Она знала: самое трудное она уже сделала — она перестала быть скучной. Хотя бы для себя самой.
Конец.
