Часть 2
Элиза медленно открыла свою сумку и достала тонкую чёрную папку. Она положила её на стол, рядом с предложением об увольнении, которое ей только что вручили.
— Что это? — нахмурился Адриен.
— Документы, — ответила Элиза спокойно. — Которые тебе следовало прочитать до того, как ты решил меня уволить.
Она открыла папку и вытащила первый лист.
— Это свидетельство о праве собственности на здание, в котором мы находимся. Весь офисный комплекс на улице Дефанс, 42. Куплен три года назад. За 12 миллионов евро. Подпись — моя.
Адриен побледнел.
— Что за чушь? Это корпоративная собственность. «Новалис» арендует это здание у…
— У холдинга «Варенн», — закончила за него Элиза. — Который принадлежит мне. На все сто процентов.
Марк Легран поднял глаза от папки и уставился на неё, как на привидение.
— Это невозможно, — выдавил Адриен. — «Варенн» — это инвестиционный фонд. Его владелец — анонимный инвестор. Я встречался с ним. Он приходил на совет директоров.
— Это был я, — сказала Элиза. — В парике и очках. Ты меня не узнал. Ты никогда не узнавал меня нигде, кроме как на кухне.
Она вытащила второй документ.
— Это выписки со счетов холдинга «Варенн». Активы: 47 миллионов евро. Недвижимость: 6 объектов в Париже, 2 в Лионе, 1 в Марселе. И 82% акций «Новалис Мобилите». Твоя доля, Адриен, — 4%. Ты всегда думал, что владеешь компанией, потому что я позволила тебе быть генеральным директором. Но владелец — я.
Адриен схватился за край стола.
— Ты лжёшь, — прошептал он.
— Третий документ, — продолжила Элиза, не обращая внимания на его слова. — Это письмо от моего адвоката. В нём говорится, что я расторгаю твой контракт как генерального директора «Новалис Мобилите» за нецелевое использование корпоративных средств, мошенничество и сокрытие личных расходов как профессиональных. Прилагаются доказательства: счета из Канн, билеты на Сен-Бартелеми, браслет Van Cleef. И фотографии.
Она вытащила конверт и высыпала на стол несколько глянцевых снимков. Адриен и Инес, держащиеся за руки в аэропорту. Адриен и Инес в ресторане с видом на море. Адриен и Инес в номере отеля — снимок был сделан через окно с расстояния, но лица были узнаваемы.
— Это частный детектив, — пояснила Элиза. — Ты думал, я ничего не знаю. Ты думал, я слепая. Но я знала всё. И я ждала.
Адриен вскочил со стула.
— Это подстава! Ты всё подстроила! Ты хотела меня уничтожить!
— Я хотела, чтобы ты понял, — сказала Элиза, вставая, — что всё, что у тебя есть, — это то, что я тебе дала. Я дала тебе компанию. Я дала тебе должность. Я дала тебе дом. Я дала тебе статус. А ты решил, что это твоё. Ты решил, что я никто.
Она посмотрела на Марка.
— Вам стоит уйти, Марк. Это больше не касается отдела кадров.
Марк, не говоря ни слова, поднялся и быстро вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.
Адриен смотрел на Элизу с ненавистью и страхом.
— Что ты хочешь? — спросил он хрипло.
— Ничего, — ответила она. — Я уже получила всё, что хотела. Ты уволен. Инес уволена. Совет директоров уже уведомлён. Завтра утром ты придёшь в офис, соберёшь свои вещи и уйдёшь. Без выходного пособия. Без рекомендаций. Без ничего.
Она надела пальто и взяла сумку.
— Дом тоже мой, Адриен. Я купила его до нашей свадьбы. Ты только подписал договор аренды, который я тебе дала. Ты думал, это ипотека. Это была аренда. Завтра вечером я высылаю тебе уведомление о выселении. У тебя есть три недели, чтобы собрать вещи.
Адриен побелел до такой степени, что его губы стали почти синими.
— Ты не посмеешь, — прошептал он. — Моя мать… она узнает… Я всё расскажу…
— Рассказывай, — улыбнулась Элиза. — Расскажи, как ты уволил жену, которая владела компанией, в которой ты работал. Расскажи, как ты тратил деньги компании на свою любовницу. Расскажи, как ты жил в доме, который тебе не принадлежал. Я уверена, что твоя мать будет гордиться тобой.
Она направилась к двери, но на пороге остановилась.
— О, и ещё, Адриен. Я знаю, что ты хотел подать на развод после того, как уволишь меня, и оставить меня с чемоданами. Но я уже подала. Адвокат сказал, что брачный контракт, который ты подписал, не глядя, — это самый выгодный для меня документ из всех возможных. Ты не получишь ничего. Всё остаётся у меня.
Она открыла дверь и обернулась.
— Ты был прав, Адриен. Всё, что у нас есть, — от тебя. Вернее, от меня. Но ты думал иначе. И теперь ты заплатишь за свою самоуверенность.
Она вышла, закрыв за собой дверь.
В кабинете повисла тишина. Адриен стоял, опершись на стол, и смотрел на документы, разложенные перед ним. На свидетельстве о праве собственности, которое удостоверяло, что даже этот дубовый стол, на который он опирался, принадлежал ей.
Он схватил телефон и набрал номер матери.
— Мама, — сказал он дрожащим голосом, — у нас проблемы.
Но Женевьева, выслушав его, лишь холодно ответила:
— Я всегда говорила тебе, что женщина с тихими глазами опаснее той, что громко кричит. Ты не слушал меня. Теперь ты пожинаешь плоды.
Она положила трубку.
—
Финал
Через месяц Адриен Бомон жил в небольшой съёмной квартире на окраине Парижа. Его мать перестала с ним разговаривать — она не могла простить, что её сын потерял всё из-за «какой-то тихой мыши», как она теперь называла Элизу.
Инес Рошфор была уволена за мошенничество, и слухи о её романе с бывшим генеральным директором быстро разлетелись по всему рынку. Вскоре она не могла найти работу ни в одной крупной компании.
«Новалис Мобилите» продолжал работать, но уже под новым руководством. Элиза назначила нового генерального директора — профессионального менеджера, который не имел ничего общего с её личной жизнью. Сама она оставалась владелицей холдинга «Варенн» и наблюдала за компанией издалека, занимаясь другими проектами.
Она купила небольшой дом в Провансе, где проводила выходные. Там она начала писать мемуары о своей жизни — не для публикации, а для себя. Чтобы не забыть, какой была. Чтобы помнить, кем стала.
Она больше не искала мужчину, который полюбил бы её как «обычную женщину». Она поняла, что быть необычной — это не проклятие. Это сила.
Однажды вечером, сидя на террасе, она получила сообщение от Адриена. Он писал, что сожалеет, что совершил ошибку, что готов всё вернуть.
Элиза прочитала сообщение, улыбнулась и удалила его.
Она подняла глаза на небо, где зажигались первые звёзды, и подумала о том, что дед был прав: настоящее богатство — это не стены, не акции и не деньги. Это свобода быть собой.
Она сделала глоток вина и закрыла глаза. Начиналась новая глава. И она была готова написать её сама.
— Конец —
