Продолжение
Нора побледнела. Её идеально накрашенные губы дрогнули, но она быстро взяла себя в руки — привычка десятилетий публичных выступлений и деловых переговоров.
— Дэниел, не читай эти бумаги сейчас. Это не время и не место. Твоя сестра ждёт у алтаря, зал полон гостей…
— Мама, я спросил: папа ушёл или его выгнали?
Голос Дэниела звучал тихо, но в нём слышалась сталь. Он держал документы так, будто от них зависела вся его жизнь.
— Дэниел, это сложные семейные обстоятельства, — начала Нора, делая шаг к нему. — Твой отец сам принял решение…
— Отец подписал отказ от родительских прав, — перебила Марианна Коул, выступая вперёд. — В возрасте одиннадцати лет, без юридического представителя, без нотариуса, без материнского согласия. Подпись была подделана. Экспертиза это подтверждает.
Клэр, всё ещё в свадебном платье, подошла ближе и заглянула в документы через плечо брата.
— Что это значит? — спросила она, и голос её дрожал. — Что значит «подпись подделана»?
— Это значит, — ответила Марианна, глядя прямо на Нору, — что ваш отец не отказывался от вас. Он пытался оспорить передачу активов из траста вашего деда в компанию вашей матери. Когда он подал в суд, Нора подделала его подпись на документах о лишении родительских прав и добилась единоличной опеки. Он ушёл, потому что у него не было выбора. Ему запретили видеться с вами под угрозой уголовного преследования.
Дэниел закрыл глаза. Когда он открыл их, в них стояли слёзы.
— Где он сейчас?
— Он жив, — тихо сказала Марианна. — Он живёт во Флориде. Всё это время он ждал, когда вы вырастете, чтобы вы сами могли узнать правду. Он никогда не переставал вас любить.
В этот момент я почувствовала ещё одну схватку — такую сильную, что вскрикнула. Все повернулись ко мне. Дэниел мгновенно оказался рядом, подхватывая меня.
— Эйвери! Держись, я здесь.
Фельдшеры подошли с носилками.
— Нужно срочно в больницу, у неё сильное кровотечение.
Нора попыталась остановить их:
— Вы не можете уйти! Свадьба! Гости!
Клэр шагнула вперёд и встала между матерью и фельдшерами. Её лицо было бледным, но в глазах горела решимость.
— Мама, хватит. Свадьба отменяется. Я не выйду замуж в день, когда ты чуть не убила моего племянника и мою невестку. И когда я узнала, что ты украла моё наследство, чтобы стать миллиардершей.
— Клэр, это не то, что ты думаешь…
— Я знаю, что это, — отрезала Клэр. — Ты всегда говорила, что папа нас бросил. Что он не хотел нас. А он хотел. Ты просто не дала ему шанса.
Дэниел уже помогал фельдшерам уложить меня на носилки. Я держалась за его руку, чувствуя, как боль нарастает.
— Не оставляй меня, — прошептала я.
— Я с тобой, — ответил он. — Мы поедем вместе.
Нора попыталась последовать за нами, но Марианна преградила ей путь.
— Нора Хартвелл, вы арестованы по обвинению в фальсификации документов, мошенничестве в особо крупном размере и незаконном лишении свободы. У меня есть ордер.
— Это абсурд! — воскликнула Нора. — У вас нет права!
— Ордер подписан федеральным судьёй два часа назад, — спокойно ответила Марианна. — Вас ждут в участке. Дайте нам пройти.
Пока Нору уводили, я смотрела на неё через плечо фельдшера. Впервые за всё время я увидела на её лице не гнев, а пустоту. Она потеряла всё — и детей, и репутацию, и свободу.
—
Час спустя
Я лежала в родильном отделении больницы, сжимая руку Дэниела. Он не отходил от меня ни на минуту. Врачи делали всё возможное, чтобы спасти меня и ребёнка. Я слышала их голоса сквозь туман боли, но где-то внутри теплилась надежда.
— Ты справишься, — шептал Дэниел. — Мы справимся.
И я справилась.
Через три часа родился мой сын. Маленький, тёмноволосый, с громким голосом, который перекрыл все звуки в палате. Дэниел взял его на руки и заплакал — впервые за всё время, что я его знала.
— Он похож на моего отца, — сказал он. — Того самого, которого я никогда не видел.
Я посмотрела на сына и улыбнулась сквозь слёзы.
— Мы найдём твоего отца, — сказала я. — Всё будет хорошо.
—
Три недели спустя
Мы стояли на пороге небольшого дома в пригороде Тампы, штат Флорида. Дэниел держал на руках нашего сына, которого мы назвали Джеймсом — в честь его деда.
Дверь открыл седой мужчина с усталыми, но добрыми глазами. Он посмотрел на Дэниела, и его лицо дрогнуло.
— Сынок, — прошептал он.
— Папа, — ответил Дэниел, и они обнялись. Два мужчины, которых разлучили на тридцать лет, наконец встретились.
Джеймс-старший плакал, держа внука на руках. Он гладил его по голове и повторял:
— Я так долго ждал. Я так боялся, что никогда не увижу вас.
Клэр прилетела на следующий день. Она и отец говорили часами — о детстве, о разлуке, о том, как Нора манипулировала ими всеми.
Суд над Норой длился полгода. Документы, собранные мной и Марианной, стали ключевым доказательством. Нору приговорили к десяти годам лишения свободы и конфискации незаконно нажитого имущества. Часть денег была возвращена детям, часть — направлена в благотворительные фонды.
Мы с Дэниелом продали особняк в Уиллоу-Крик и переехали в небольшой дом недалеко от Флориды, чтобы быть рядом с отцом. Я открыла небольшую кондитерскую, о которой всегда мечтала. Дэниел начал заниматься благотворительностью и часто ездил с отцом на рыбалку.
Однажды вечером, когда Джеймс-младший спал в своей кроватке, я сидела с Дэниелом на веранде и смотрела на закат.
— Ты знаешь, — сказал он, — я всегда думал, что мама — самая сильная женщина в моей жизни. Но теперь я знаю: это ты. Ты спасла меня от лжи. Ты спасла нашу семью. Ты родила нашего сына в туалете, запертая, без помощи, и всё равно выстояла.
Я взяла его за руку.
— Я выстояла, потому что знала: правда сильнее любого заговора. И что какими бы богатыми ни были люди, они не могут купить любовь или уважение.
Он поцеловал меня и прошептал:
— Я люблю тебя.
А я улыбнулась и посмотрела на звёзды. В памяти всплыла та дверь, засов, холодный голос Норы. Но всё это осталось в прошлом.
Теперь у меня была семья — настоящая, тёплая, живая. И никакие миллиарды не могли её разрушить.
Конец.
