—
…Она сбежала на рассвете, босая, в одной сорочке, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё ещё стояла та комната, та ночь, тот ужас, который она не могла объяснить словами.
Она бежала по мокрой траве, спотыкалась о корни, падала, вставала и снова бежала. Когда она наконец остановилась у старого дуба на краю леса, её вырвало. Она упала на колени и разрыдалась — не от страха, а от стыда и отвращения к самой себе.
Вернуться домой она не могла. Что она скажет матери? Что она сбежала от умирающего мужа, который заплатил за всё? Что она бросила отца в тюрьме и мать без лекарств?
Она просидела под дубом до полудня. А когда солнце поднялось высоко, она поняла: ей некуда идти. И тогда она встала, вытерла слёзы и медленно побрела обратно — к тому дому, где её ждал муж.
Он сидел в гостиной и пил чай. Спокойно, неторопливо, словно ничего не случилось. Увидев её, он поднял глаза и сказал:
— Ты вернулась. Это хорошо. Я знал, что ты вернёшься.
Девушка молча стояла у двери. Она хотела закричать, спросить, что он такое, но слова застревали в горле. Вместо этого она тихо спросила:
— Ты действительно умрёшь через шесть месяцев?
Мужчина поставил чашку и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.
— Нет, — сказал он. — Врачи ошибаются. Мне сказали, что я болен, но я не верю. Я просто хотел жену. Молодую, честную, беззащитную. Такую, которая не сбежит, потому что ей некуда бежать.
Девушка побледнела. Она поняла, что попала в ловушку. Её отец уже на свободе? Мать уже лечится? А что будет с ней теперь?
Мужчина встал, подошёл к ней и положил руку на плечо.
— Не бойся, — сказал он. — Ты останешься здесь. Будешь жить в роскоши. Никто не узнает о том, что случилось той ночью. Ты просто будешь моей женой. И родишь мне сына. А если нет — что ж, я могу передумать и вернуть твоего отца обратно в тюрьму.
Она ничего не ответила. Она только опустила голову и кивнула.
Шли месяцы. Она жила как в золотой клетке. Ела дорогую еду, носила шёлк, но каждую ночь вздрагивала, когда он входил в спальню. Она старалась быть тихой, покорной, незаметной. Она молилась, чтобы ребёнок оказался мальчиком, — и её молитвы были услышаны.
Ровно через девять месяцев она родила сына. Мужчина был счастлив. Он держал младенца на руках и улыбался так, как она никогда не видела.
— Теперь я всё сделаю, — сказал он. — Твой отец больше никогда не увидит тюрьмы. Твоя мать получит лучшее лечение.
Девушка смотрела на него и вдруг поняла: он не чудовище. Он просто очень одинокий, очень больной человек, который боится смерти. И который не знает, как любить иначе — чем держать в страхе.
Она не простила его. Но она перестала бояться.
Через год он действительно заболел. На этот раз — по-настоящему. Он слег, похудел, постарел за несколько недель. И в одну из ночей, когда он лежал почти без сознания, она села рядом и взяла его за руку.
— Ты знаешь, — сказала она тихо, — я ведь тогда, в первую ночь, хотела тебя убить. Я держала в руках нож. Но я не смогла. Потому что ты был слабее меня.
Он открыл глаза и посмотрел на неё — без страха, без злобы. Он прошептал:
— Знаю. Я видел нож. И я понял, что выбрал правильную женщину.
Он умер на следующий день.
Она осталась одна — с сыном, с домом, с деньгами и с памятью о том, что иногда самые страшные вещи случаются не по злой воле, а от безысходности. Она переехала в маленький дом у реки, вырастила сына и больше никогда не выходила замуж.
По ночам она всё ещё видела ту первую ночь. Но теперь она не бежала. Она просто сидела и ждала рассвета — как тогда, под старым дубом. Только теперь она знала: завтра будет новый день, и он будет её.
Конец.
