— Я проверил старые реестры, — сказал он, не поднимая глаз. — Fundo Familiar Ipê Branco был зарегистрирован двадцать два года назад. Учредители — Эдуардо Ферраз и его сестра Тереза. Ты стала бенефициаром в день своего восемнадцатилетия, но доступ к фонду должен был открыться только после двадцати пяти лет.
Ливия побледнела.
— То есть я владею частью компании, но ничего не знала об этом?
— Более того, — Кайо повернул экран к ней. — Согласно последним отчётам, именно этот фонд владеет контрольным пакетом голосующих акций. Если ты не подпишешь доверенность на управление к своему двадцатипятилетию, все активы автоматически переходят к мачехе.
Она вспомнила слова Марты: «Твой отец всё оставил на моих плечах».
Ложь.
Ливия сжала кулон.
— Где живёт Тереза?
Кайо дал адрес — маленький городок в горах Серра-ду-Мар.
— Но будь осторожна. Если Марта узнает, что ты ищешь тётю, она может попытаться помешать. У неё, судя по всему, есть связи в местной полиции.
Они выехали через час. Ливия позвонила в приют для животных, где когда-то работала тётя, и узнала, что та уехала в глухую деревню много лет назад, но раз в месяц приходит в церковь Святого Себастьяна.
Они добрались до посёлка к вечеру. Кайо ждал в машине, пока Ливия вошла в старую каменную церковь.
На скамье сидела седая женщина с простым лицом, перебирая чётки.
— Тётя Тереза?
Женщина подняла голову. Её глаза наполнились слезами.
— Ливия… Боже, ты совсем как Эдуардо.
Они обнялись.
Тереза рассказала, что ушла из семьи после ссоры с Мартой, которая требовала продать фонд и оставить только операционный бизнес. Эдуардо отказался.
— Он хотел сохранить всё для тебя, — сказала Тереза. — Но Марта угрожала судом, дискредитацией. Я уехала, чтобы не дать ей использовать меня против брата.
— А отец? Он знал, что я ничего не знаю?
— Он боялся, что Марта настроит тебя против него. Поэтому спрятал всё в кулоне — на случай, если ты когда-нибудь начнёшь искать правду.
Тереза достала из сумки пожелтевший конверт.
— Это завещание. Эдуардо оставил тебе право созвать собрание акционеров в любой момент, если заподозришь нечестность. Я хранила его все эти годы.
Ливия развернула бумагу.
Там было всё: отчёт о скрытых сделках Марты, перевод средств на счета Освалдо Браги, махинации с кредитами.
— С этим мы сможем всё остановить, — прошептала она.
Кайо, вошедший в церковь, взглянул на документы и кивнул.
— Этого хватит, чтобы подать в суд на мошенничество и отстранить Марту от управления.
Через три дня Ливия вернулась в Сан-Паулу. Она не предупредила мачеху. На собрании совета директоров, которое она созвала по экстренному регламенту, она предъявила завещание и отчёты.
Марта побелела.
— Ты не можешь… это фальшивка!
— Нотариально заверено, — спокойно ответила Ливия. — И подписано отцом за месяц до его смерти. Ты думала, я никогда не узнаю?
Освалдо Брага, сидевший в конце стола, попытался уйти, но его остановили адвокаты, нанятые Кайо.
Совет проголосовал за немедленное отстранение Марты. Ливия была объявлена полноправным контролирующим акционером.
Мачеха выскочила из зала с криком: «Ты погубишь компанию!».
Но Ливия уже не слушала.
Она села на место отца во главе стола и посмотрела на Кайо, стоявшего у двери.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не за что, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Твоя компания действительно стоит того, чтобы в неё инвестировали. Но теперь — только по твоим правилам.
Через месяц она подписала с Menezes Capital контракт на реструктуризацию долгов, но сохранила 51 % акций. Тереза вернулась в совет консультантов.
В день своего двадцатипятилетия Ливия стояла перед могилой отца и положила на камень белую ветку ипе — дерева, которое цвело во дворе их старого дома.
— Я всё сделала, как ты хотел, папа. Не ради компании. Ради нас.
Она повернулась и увидела Кайо, который ждал у входа на кладбище с букетом тех же цветов.
Он не сказал ни слова, просто протянул руку.
Они пошли вместе по дороге между деревьями, а позади осталась тень прошлого — и впереди был только свет.
