Я дрожащими руками взял конверт. Гарольд молча развернулся и ушёл, оставив меня одного с этим тонким листком бумаги. Я долго смотрел на него, боясь вскрыть. Внутри всё кричало: «Не читай!», но я разорвал край.
В конверте лежало письмо, написанное знакомым, до боли родным почерком — почерком моего отца.
«Сынок.
Если ты это читаешь — значит, меня уже нет. И значит, всё прошло так, как я задумал.
Прости меня за ложь, но я не мог иначе. Когда врачи сказали, что мне осталось полгода, я понял: я не оставлю вас с мамой тонуть в долгах. Я продал всё, что можно было продать тайно, и обратился к Гарольду. Мы были друзьями сорок лет, он как брат мне. Я рассказал ему о нашем положении, и он согласился помочь.
Я попросил его притвориться, будто он случайно встретил маму. Я знал, что она устала, что она согласится на любой выход. Гарольд должен был жениться на ней, чтобы легально переписать на неё часть своего состояния — якобы по любви. На самом деле это я оставил ей деньги через него. Он всего лишь исполнитель.
Ты должен понять: мама ничего не знает. Она искренне считает, что встретила своё счастье. И пусть так и останется. Гарольд даст вам дом, снимет все долги и обеспечит ваше будущее. Я не хотел, чтобы ты бросал учёбу и работал до изнеможения.
Знай: я любил вас больше жизни. И смерть не помешала мне позаботиться о вас. Гарольд передаст тебе все документы, как только вы прочитаете это письмо. Не вини маму, она — жертва моего плана, как и ты.
Прощай, сын. Я всегда буду с тобой.
Твой папа».
Я не заметил, как по моим щекам текут слёзы. Письмо выпало из рук. Я стоял, прислонившись к стене, и не мог поверить. Отец… он пожертвовал своей гордостью, своей правдой, чтобы спасти нас. Он знал, что мама выйдет замуж за старика, и позволил ей думать, что это её выбор. Он всё рассчитал до мелочей — даже мою ярость, даже моё непонимание.
На следующее утро я пришёл к Гарольду. Он сидел в кресле, попивая чай, и взглянул на меня с усталой мудростью.
— Ты прочитал? — спросил он.
Я кивнул, голос пересох.
— Зачем ты согласился? Ты ведь не обязан был…
Гарольд усмехнулся:
— Твой отец однажды спас меня от банкротства. Я отдал ему долг. И потом, я стар, мне уже не нужны деньги. Но видеть, как твоя мать улыбается… это было приятно. Она хорошая женщина. Я уже перевёл все средства на её счёт. Дом выкупили, долги закрыты. Завтра я подам на развод — якобы из-за разницы в возрасте, она ничего не заподозрит. Ты скажешь ей, что я сам ушёл, оставив ей состояние. Так будет лучше.
Я обнял этого сухого старика. Впервые за долгие месяцы я чувствовал не горечь, а благодарность.
Когда я вернулся к маме, она хлопотала на кухне. Я подошёл и взял её за руки.
— Мам, я знаю, что ты сделала это ради нас. И я не осуждаю тебя. Ты заслуживаешь счастья.
Она посмотрела на меня с недоумением, но я прижал её к себе и прошептал: «Папа любил нас. Он всё предусмотрел».
Через неделю Гарольд уехал в свой загородный дом. Мама осталась в новой квартире, которую он купил для нас. Долгов не было. Я снова поступил в университет.
Мы больше никогда не говорили о том браке. Но иногда, когда мама задумчиво смотрит в окно, я вижу в её глазах свет — тот самый, что был, когда отец был жив. И я знаю: он всё ещё с нами. Он просто выбрал другой путь, чтобы остаться рядом.
Конец.
