Анна сглотнула. Ком в горле был таким плотным, что она едва могла дышать. Она смотрела на фотографию, на улыбающегося Сашу, на женщину, которая сейчас сидела перед ней и ждала ответа. В голове шумело, сердце колотилось где-то в горле, но внутри, в самой глубине, вдруг включился холодный, ясный механизм — тот самый, который спасал её в самые трудные моменты.
— Я знаю этого человека, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, почти сухо. — Это мой муж. Александр Сергеевич Воронов. Мы женаты уже пять лет.
Ирина Викторовна не изменилась в лице. Ни тени удивления, ни гнева. Только лёгкая усмешка тронула уголки губ — грустная, понимающая, почти сочувственная.
— Я знаю, — ответила она просто. — Я знаю, кто вы, Анна Сергеевна. Я нашла ваш номер в его телефоне две недели назад. Видела ваши переписки. Слышала голосовые сообщения, которые он слушал на кухне, думая, что я сплю. — Она помолчала и добавила тише: — И я пригласила вас на собеседование не случайно. Мне нужно было увидеть вас. Понять, кто вы. И сказать вам правду — ту, которую он никогда не расскажет.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног, но она удержалась. Сцепила пальцы ещё крепче, почти до боли.
— Какую правду? — спросила она глухо.
Ирина Викторовна открыла ящик стола, достала тонкую папку и положила её перед Анной.
— Мы с Александром женаты одиннадцать лет. Вот свидетельство о браке. Вот наши совместные фотографии за последние годы. Вот выписка из банка, где мы владельцы общего счёта. Я не знаю, как он умудрялся жить на два дома, но у него это получалось. До недавнего времени.
Анна взяла папку дрожащими руками. Свидетельство о браке. Дата — десять лет назад. Фамилия — Левина. В графе « супруг » — Александр Сергеевич Левин. Но ведь она знала его как Воронова. Когда они подавали заявление в ЗАГС, он показал паспорт с фамилией Воронов. Значит, он сменил фамилию? Или у него было два паспорта?
— Он говорил мне, что он Воронов, — прошептала Анна. — Мы купили квартиру, у нас общий ребёнок… у нас дочь, ей три года.
Ирина Викторовна закрыла глаза на мгновение. Когда она открыла их, в них блестели слёзы.
— У нас двое детей. Сын и дочь. Старшему девять, младшей шесть. — Она горько усмехнулась. — Похоже, он решил завести по семье в каждом районе города.
Анна откинулась на спинку стула. Папка выпала из рук, и бумаги разлетелись по столу. Она смотрела на них, но не видела. Перед глазами стояло утро — Саша целует её в висок, говорит « не волнуйся, всё будет хорошо », уезжает на работу, а вечером возвращается с цветами. Или не возвращается. Иногда он говорил, что остаётся на корпоративе. Или что поехал к матери. Или что у него срочный проект. И она верила. Она всегда верила.
— Зачем вы пригласили меня? — выдохнула Анна. — Чтобы унизить? Чтобы я ушла?
Ирина Викторовна покачала головой.
— Чтобы мы вместе решили, что делать. Потому что я больше не хочу жить с этим человеком. И вам, я думаю, тоже. — Она протянула руку через стол и накрыла ладонь Анны. — Я не враг вам. Мы обе жертвы одного и того же мужчины. И у нас есть выбор: продолжать страдать поодиночке или объединиться и показать ему, что ложь имеет цену.
Анна подняла на неё глаза. Впервые она видела Ирину Викторовну не как соперницу, а как женщину, которая так же, как и она, раздавлена предательством.
— Что вы предлагаете? — спросила Анна.
— Встретиться с ним. Всем вместе. И сказать ему, что мы всё знаем. А потом подать на развод. Я уже нашла хорошего адвоката. Если вы согласитесь, мы можем подать совместный иск о моральном ущербе. Он потеряет всё — и мою клинику, и вашу квартиру, и детей. Потому что дети останутся с нами.
Анна молчала. Внутри неё боролись страх, гнев, боль и — странно — облегчение. Она больше не должна была догадываться. Она знала.
— Хорошо, — сказала она твёрдо. — Когда?
— Сегодня вечером. Я пригласила его на ужин. Сказала, что хочу обсудить важный контракт. Он придёт. Мы будем ждать.
—
Вечер. Ресторан в центре города.
Александр вошёл в зал с привычной самоуверенной улыбкой — та самая улыбка, от которой у Анны когда-то подкашивались колени. Он был в новом пиджаке, пах дорогим одеколоном. Он не заметил Анну за столиком у окна, потому что сначала увидел Ирину. Подошёл к ней, поцеловал в щёку, сел напротив. И только потом перевёл взгляд на соседний стул — и встретился глазами с женой.
Лицо его побледнело. Он открыл рот, закрыл, потом попытался выдавить улыбку, но она вышла кривой.
— Аня? Ты здесь? Какая неожиданность… — Он облизнул губы. — Ира, вы знакомы? Это моя коллега по работе, мы…
— Хватит, — сказала Анна спокойно, и в этом спокойствии было больше ярости, чем в крике. — Мы всё знаем. Я видела твои фотографии в её кабинете. Она видела мои сообщения. И знаешь что, Саша? Мы решили не делить тебя. Мы решили избавиться от тебя обе.
Александр посерел. Он переводил взгляд с одной на другую, искал спасения, но его не было.
— Девочки, я могу объяснить, — забормотал он. — Это не то, что вы думаете. Я хотел развестись с Ирой, но она шантажировала меня детьми, а с тобой, Аня, я был счастлив, я правда любил…
— Ты любил только себя, — перебила Ирина Викторовна. — И свои удобства. Две семьи, две квартиры, две женщины, которые стирают, готовят, воспитывают твоих детей. Но теперь всё кончено. Мы обе подаём на развод. Наши адвокаты уже готовят документы. И мы будем требовать полную опеку над детьми и компенсацию.
Александр вскочил, опрокинув бокал с водой.
— Вы не имеете права! Это мои дети!
— Твои, — тихо сказала Анна. — Но ты ими не занимался. Ты был занят — прыгал с одной семьи на другую. И теперь ты заплатишь за это. Не деньгами. Свободой. Убирайся из моей жизни, Саша. И из её тоже.
Она встала. Ирина Викторовна поднялась следом.
— Прощай, — сказала Анна и, не оглядываясь, направилась к выходу. Ирина догнала её уже на улице.
Они остановились под фонарём. Ночной город шумел, где-то играла музыка, пахло осенними листьями и свободой.
— Ну что, — выдохнула Ирина, — начнём новую жизнь?
Анна посмотрела на неё и впервые за этот день улыбнулась — по-настоящему, без принуждения.
— Начнём, — сказала она. — Только сначала я заберу дочку из садика, а ты — своих детей. И завтра же подадим заявления.
Они обнялись, как старые подруги, и разошлись в разные стороны.
Анна шла по вечерней улице и чувствовала, как с каждым шагом с неё спадает груз многолетней лжи. Она больше не жена Александра. Она — просто Анна. Мать. Женщина. Свободная женщина.
И она была готова к новому дню.
—
Конец.
