Часть 2
На следующий день в 15:30 Камилла вышла из такси у входа в замок Шато-де-Марньи. Она выбрала чёрное платье, строгое, без украшений — не траурное, но достаточно сдержанное, чтобы никто не мог сказать, что она пытается затмить невесту. В руке она держала чёрную папку. Второй рукой она прижимала к груди маленькую коробочку, перевязанную серебряной лентой.
Дождь прекратился, но небо всё ещё было серым. У входа толпились гости в дорогих костюмах и шляпках. Камилла узнала многих: партнёры по бизнесу отца, старые друзья семьи Лакомб, несколько политиков и журналистов деловых изданий. При её появлении у ворот воцарилась тишина.
К ней подошёл один из организаторов — молодой человек в сером костюме, с бейджиком «Служба протокола».
— Мадам, вас нет в списке приглашённых. Я вынужден попросить вас…
— Я с подарком, — улыбнулась Камилла и протянула коробочку. — Передайте, пожалуйста, молодожёнам. И скажите, что я хочу занять место, которое мне обещали.
Она не стала дожидаться ответа. Она вошла в главный зал замка, где уже собрались почти все гости. В центре, под огромной хрустальной люстрой, стоял алтарь, украшенный белыми розами и орхидеями. Гости сидели в два ряда, шептались и посматривали на часы.
Камилла нашла свободный стул в последнем ряду — у самого выхода. Она села, положила папку на колени и стала ждать.
Через несколько минут заиграла музыка. Элоиза появилась в дверях, ослепительная в платье цвета слоновой кости. Фата спускалась почти до пола. Рядом с ней шёл её отец, который вёл её к алтарю, где уже стоял Габриэль. Он выглядел идеально — в чёрном смокинге, с идеальной укладкой и идеальной улыбкой.
Когда процессия поравнялась с последним рядом, Габриэль бросил рассеянный взгляд в зал. И замер.
Он увидел Камиллу.
Его улыбка исчезла. Лицо побелело. Элоиза, почувствовав, что он остановился, проследила за его взглядом. Её глаза сузились.
Гости зашептались.
— Что она здесь делает? — прошипела Беатрис, сидевшая в первом ряду. Она обернулась к сыну, но тот не слышал её. Он смотрел на бывшую жену, как на привидение.
Камилла спокойно поднялась со стула, поправила платье и медленно пошла к алтарю.
— Камилла, — выдавил Габриэль, стараясь говорить тихо, но голос дрожал. — Это не твоё место. Уходи.
— Меня пригласили, — ответила она.
— Я тебя не приглашал! — рявкнул он.
— Элоиза пригласила. Сказала, что я должна принять, что ты заслуживаешь настоящую семью. Я согласилась. Я здесь, чтобы подарить тебе подарок.
Она протянула коробку. Габриэль не взял её.
— Открой, — сказала Камилла. — Я обещаю, тебе понравится.
Она развернулась к гостям. В зале стояла абсолютная тишина. Даже Беатрис, открывшая было рот, не произнесла ни слова.
— Уважаемые дамы и господа, — начала Камилла. — Прошу прощения, что прерываю церемонию. Но я должна сообщить важную новость. Шесть дней назад я родила дочь. Её имя — Луиза Дельмас.
Она посмотрела на Габриэля.
— Её отец — Габриэль Лакомб. Я знаю, что он утверждал обратное. Я знаю, что его семья убеждала всех, что я никогда не смогу дать ему наследника. Но факты — упрямая вещь.
Габриэль побелел ещё сильнее.
— Ты лжёшь, — прошептал он.
Камилла открыла чёрную папку. Она вытащила первую страницу и подняла её над головой.
— Это предварительное признание отцовства, подписанное тобой за два месяца до развода. Ты подписал его, когда я показала тебе результаты УЗИ. Ты тогда признал, что это твой ребёнок.
Гости ахнули. Габриэль попытался выхватить лист, но Камилла отступила на шаг.
— Это не единственный документ, — продолжила она. — У меня есть результаты ДНК-теста. Волосы ты оставил в нашей спальне, Габриэль. На подушке. Анализ подтверждает: ты — отец Луизы на 99,9%.
Элоиза стояла неподвижно, с широко открытыми глазами. Её платье цвета слоновой кости вдруг показалось ей погребальным.
— Но это ещё не всё, — сказала Камилла и вытащила из папки толстый документ, скреплённый красной печатью. — Это постановление коммерческого суда о моих правах на 25% акций гостиничной группы «Лакомб-Дельмас», которые переходят ко мне согласно брачному контракту. Помнишь тот пункт, который ты не прочитал, Габриэль? Пункт номер четырнадцать: «В случае рождения ребёнка от этого брака в течение года после развода, жена сохраняет право на долю в активах мужа». Ты не прочитал его, потому что считал, что я не могу родить. Но я родила.
Она убрала документы обратно в папку и повернулась к Элоизе.
— Ты хотела занять моё место, Элоиза? Что ж, оно твоё. Всё твоё — включая Габриэля, его мать, его долги и его любовь к женщинам, которые не рожают ему детей. Я тебе это оставляю. Но я забираю то, что принадлежит мне: мою дочь, мои деньги и мою свободу.
Она положила папку на алтарь, рядом с цветами.
— Твоя свадьба не состоится, Габриэль. Не сегодня. Ты опозорил себя перед ста двадцатью гостями. А теперь, если позволишь, я пойду кормить дочь.
Она развернулась и направилась к выходу.
— Камилла! — крикнул Габриэль, но она не обернулась.
— Камилла, подожди! — закричала Беатрис, вскакивая с места. — Мы можем всё обсудить! Мы заплатим тебе! Мы…
— Ничего не надо, — остановилась Камилла у двери. Она повернулась и посмотрела на свекровь — уже бывшую. — Я не хочу ваших денег. Я хочу, чтобы вы знали: у вас есть внучка. Но вы никогда её не увидите. Потому что вы — не семья, которую я хочу дать своей дочери. Прощайте.
Она вышла из зала, и двери за ней бесшумно закрылись.
Внутри замка воцарился хаос. Гости перешёптывались. Кто-то уже доставал телефоны. Габриэль стоял неподвижно, глядя на дверь, за которой исчезла Камилла. Элоиза сорвала фату и бросила её на пол.
— Ты! — закричала она, поворачиваясь к Габриэлю. — Ты сказал мне, что у неё нет детей! Ты поклялся мне!
— Я не знал! — заорал он в ответ. — Я думал…
— Ты думал! — засмеялась она истерически. — Ты ничего не думал! Ты просто хотел её деньги и её имя! А теперь она ушла с твоими деньгами и твоим ребёнком!
Она развернулась и выбежала из зала, оставив Габриэля одного под хрустальной люстрой. В руках у него была коробочка, которую оставила Камилла. Он открыл её дрожащими руками.
Внутри лежал серебряный браслет для малыша. На нём было выгравировано имя: «Луиза Дельмас». И дата рождения. И короткая надпись на внутренней стороне: «Ты не был нужен. Прощай».
Габриэль уронил коробку. Браслет со звоном упал на мраморный пол и покатился между рядами.
Беатрис схватилась за сердце и медленно осела на стул. Кто-то крикнул: «Врача!» Началась суета.
А Камилла уже сидела в такси, которое везло её обратно в клинику. Она смотрела в окно и улыбалась. В руках у неё был телефон, где Марк Верне уже написал: «Я всё записал. Они не смогут ничего оспорить. Поздравляю, Камилла. Ты свободна».
Она набрала ответ: «Спасибо. Теперь я действительно свободна».
—
Финал
Прошёл год.
Камилла сидела на террасе своего нового дома — небольшого, но уютного коттеджа на берегу озера. Рядом с ней, в коляске, спала Луиза, которой уже было почти полтора года. Девочка держала в кулачке тот самый серебряный браслет, на котором была выгравирована её фамилия.
Камилла пила кофе и читала новости на планшете. Она наткнулась на статью о банкротстве группы «Лакомб-Дельмас». Акции упали. Габриэль пытался спасти бизнес, но наследники подали иски. Элоиза, как говорили, уехала в Швейцарию. Беатрис, говорят, лежала в клинике с нервным срывом.
Камилла закрыла статью и отложила планшет.
Она не чувствовала злорадства. Только спокойствие. Она сделала всё правильно. Она защитила себя и свою дочь.
Она посмотрела на малышку, которая дышала ровно и тихо.
— Ты — моё лучшее решение, — прошептала она. — И я никогда не позволю никому причинить тебе боль.
Она улыбнулась и подумала о том дне, когда разбила свадьбу Габриэля. Это был её лучший день. Не потому, что она отомстила. А потому, что она наконец-то сказала «нет». Нет лжи. Нет унижению. Нет людям, которые считали, что могут ей диктовать, как жить.
Через неделю она планировала открыть собственный отель — небольшой, уютный, в горах. На деньги, которые присудил суд. И на деньги, которые она заработала сама — работая удалённо, пока растила дочь.
Она уже искала место. И имя для отеля. Она думала назвать его «Луиза». Или «Дельмас». Или просто «Новый старт».
Камилла наклонилась к коляске, поцеловала дочь в лоб и тихо сказала:
— Мы справимся, малышка. Мы всегда будем справляться. Потому что у нас есть мы.
Солнце садилось за озеро. Наступал вечер. И начиналась новая жизнь.
— Конец —
