Андрей Викторович Воронов, владелец крупной строительной компании, вёл совещание. Он был человеком жёстким, собранным, не терпел опозданий и пустых слов. Подчинённые побаивались его, но уважали за справедливость.
Телефон на столе коротко звякнул. Воронов скосил глаза — сообщение. Он нахмурился: номер был ему знаком. Марина, жена его менеджера по снабжению Андрея Швецова. Тихая, скромная женщина, приходила недавно подписывать бумаги.
Он прочитал текст. Лицо его, обычно непроницаемое, дрогнуло.
— Совещание окончено, — рявкнул он, резко поднимаясь.
— Но Андрей Викторович, мы же смету не утвердили… — начал было главбух.
— Все вон! — отрезал он.
Воронов вылетел из кабинета. На ходу набрал Швецова. «Абонент недоступен». Сжав челюсти до хруста, он набрал начальника охраны:
— Быстро пробей мне геолокацию телефона Швецова. И машину к подъезду. Еду сам.
Через две минуты пришёл ответ. Швецов был вовсе не на объекте, не на совещании. Точка светилась в районе загородного оздоровительного комплекса «Лагуна».
Воронов побелел от гнева. Он всё понял.
Он гнал внедорожник, обгоняя поток, не глядя на светофоры. До адреса Швецовых было минут пятнадцать. В его голове стучала только одна мысль: он не успеет. Пять лет назад он потерял жену — сердце остановилось внезапно, а скорая приехала слишком поздно. Он запомнил то чувство ледяного бессилия навсегда.
Воронов влетел в подъезд, взбежал по лестнице на третий этаж. Дёрнул ручку — заперто. Из-за двери доносился слабый, надрывный стон.
Он не стал ждать спасателей. Отошёл к противоположной стене и с разбегу навалился плечом на дверь. Замок хрустнул, но выдержал. Второй удар — с треском разлетелась деревянная обвязка.
Марина лежала в коридоре, свернувшись калачиком, лицо её было мокрым от слёз.
— Марина!
Она приоткрыла глаза, с трудом сфокусировала взгляд.
— Андрей Викторович? А где… Андрей?
— Я за него. Держись, слышишь? — Он подхватил её на руки, бережно, но крепко. — Всё будет хорошо.
В машине он гнал так, что встречные шарахались к обочине. Марина тяжело дышала на заднем сиденье, вцепившись пальцами в сиденье.
— Потерпи, — повторял он, глядя на неё в зеркало заднего вида. — Уже подъезжаем. Дыши глубже. Я рядом.
В медицинском центре их уже ждали — Воронов успел позвонить главному врачу и приказать готовить операционную. Марину переложили на каталку, и она, теряя сознание, всё пыталась что-то сказать.
— Тихо, тихо, — врач склонился над ней. — Всё сделаем.
Через час у Марины родились двое мальчиков — один за другим, крепкие, голосистые. Она очнулась в палате от того, что рядом кто-то сидел. Повернула голову — Андрей Викторович. Он держал на руках одного из малышей, неуклюже, но бережно, и что-то тихо ему говорил.
— Очнулись? — он улыбнулся, и впервые за долгие годы Марина увидела в его глазах не холод, а тепло. — Поздравляю, Марина. Сыновья. Красавцы. Ваш отец… — он помедлил, и голос его стал жёстче, — ваш отец сейчас даёт объяснения в полиции. Мы нашли его в «Лагуне» с секретаршей. Я уволил его. Он не войдёт в вашу жизнь, если вы этого не захотите.
Марина закрыла глаза, и по щеке скатилась слеза — уже не от боли, а от облегчения.
— Андрей Викторович… спасибо. Я не знаю, как…
— Ничего не говори, — перебил он. — Я подключу вам юриста, оформим алименты. И если нужна будет помощь — вы знаете мой номер. Всегда.
Он аккуратно положил младенца рядом с матерью, встал и направился к двери.
— Андрей Викторович, — окликнула его Марина.
Он обернулся.
— Почему вы… почему вы приехали? Вы же не родственник.
Воронов помолчал. В его взгляде мелькнула тень старой боли.
— Потому что я знаю, что значит, когда помощи нет рядом. И я не позволю этому повториться, — сказал он тихо. — Вы сильная женщина, Марина. Справитесь. А эти двое… они стоят того, чтобы бороться.
Он вышел, прикрыв за собой дверь.
Марина посмотрела на спящих сыновей, прижатых к её груди. За окном вставал рассвет — золотой, тёплый, обещающий новую жизнь. Без упрёков, без страха, без унижений. С чистого листа.
Она улыбнулась сквозь слёзы и прошептала:
— Ну что, мальчики? Начнём всё сначала. Теперь у нас есть мы. И это главное.
