Мужчина в сером костюме приоткрыл папку ровно на сантиметр, и Валерия увидела фотографии — свои, с детьми на руках, у входа в клинику, во дворе дома, в парке. Снимки были сделаны издалека, но чётко, профессионально.
— Восемнадцать месяцев, — повторила она, и голос её дрогнул. — Ваш отец следил за мной всё это время?
— Дон Эрнесто заботится о том, что принадлежит его семье, — спокойно ответил мужчина. — Пожалуйста, пройдёмте. Самолёт задержан, и у нас есть время.
Родриго поднялся с колен, не сводя глаз с сына. Блондинка схватила его за рукав.
— Родриго, объясни мне, что происходит! Кто эта женщина и почему её дети называют тебя папой?
Родриго повернулся к ней с лицом, на котором не было ни капли прежней уверенности.
— Исабель, мне очень жаль. Но сейчас я не могу ничего объяснить. Тебе лучше уйти.
— Ты серьёзно? — она рассмеялась, но смех был нервным, злым. — Я твоя невеста, мы летим к твоему отцу подписывать брачный контракт!
— Контракт отменяется, — раздался голос из-за колонны.
Из-за стеклянной перегородки вышел пожилой мужчина с седой головой, в дорогом тёмном пальто, опираясь на трость. У него были те же серые глаза, что и у Матео, только более жёсткие, прожившие жизнь.
Это был дон Эрнесто Сантильян.
Он посмотрел на Исабель с ледяной вежливостью.
— Сеньорита Агирре, наш разговор переносится. Мой помощник проводит вас к выходу.
Исабель побледнела, сжала сумочку и, не сказав больше ни слова, развернулась и зашагала прочь, цокая каблуками по плитке.
Дон Эрнесто перевёл взгляд на Валерию.
— Сеньора Моралес. Прошу прощения за эти годы молчания. Я знал о вас и о детях с первого дня, как вы сделали УЗИ. Мои люди докладывали мне каждую неделю.
Валерия почувствовала, как внутри закипает гнев.
— Вы знали? И ничего не сказали? Не предложили помощи? Оставили меня одну с тремя младенцами без средств?
— Я хотел проверить кое-что, — спокойно ответил дон Эрнесто. — Я хотел увидеть, какая вы женщина. Попрошайка, которая прибежит к нам за деньгами, или та, что выстоит сама. Вы выстояли. И я уважаю вас за это.
Он шагнул ближе, и его голос смягчился.
— Но теперь, когда я лично убедился в вашей силе и честности, я прошу вас позволить нам войти в жизнь этих детей. Не как благодетели, а как семья. Родриго был дураком, и я никогда не прощу ему трусости. Но он — их отец, и он должен нести ответственность.
Родриго стоял с опущенной головой, не решаясь поднять глаза на Валерию.
— Я… я не знал, что их трое, — прошептал он. — Но это не оправдание. Я бросил тебя, когда ты была беременна. Я не имею права просить прощения.
Валерия смотрела на него. В груди клокотала обида, но где-то глубоко, под слоями усталости и боли, пробивалась странная лёгкость — больше не надо быть одной.
— Ты прав, — сказала она тихо. — Не имеешь. Но у тебя есть возможность начать заново, если ты действительно этого хочешь. Не ради меня. Ради них.
Она указала на коляску, где Лия и София уже снова засыпали, а Матео всё тянул руки к отцу.
— Восемнадцать месяцев они росли без тебя. Они не знают, кто ты. Но они могут узнать, если ты будешь рядом каждый день. Без обещаний, без красивых слов. Просто будь.
Родриго подошёл к коляске, опустился на колени, взял Матео на руки — тот засмеялся и вцепился в его галстук. София проснулась, нахмурилась, но через секунду тоже потянулась к незнакомцу, словно чувствуя тепло его рук. Лия осталась спать.
Дон Эрнесто положил руку на плечо Валерии.
— Я распоряжусь, чтобы для вас и детей открыли счёт. Образование, медицина, жильё — всё, что вы сочтёте нужным. Никаких условий. Вы сами решаете, как выстроить эту жизнь.
Валерия покачала головой.
— Я не хочу быть обязанной. Я справлюсь и сама. Но если вы хотите видеть внуков — вы будете их видеть. Расписание и правила установим позже.
Дон Эрнесто улыбнулся — впервые за многие годы искренне.
— Вы удивительная женщина, сеньора Моралес. Мой сын потерял больше, чем мог себе представить.
Родриго держал Матео на руках, и по его щеке скатилась слеза.
— Я докажу тебе, что изменился, — прошептал он Валерии.
Она не ответила. Вместо этого подошла, поправила ему воротник пиджака и сказала:
— Начни с того, чтобы отнести Матео на посадку. Рейс ещё не улетел?
— Задержан, — улыбнулся помощник. — Я распоряжусь, чтобы вы все летели бизнес-классом. В Мериду. Семейный отпуск.
Валерия хотела возразить, но дон Эрнесто поднял руку.
— Это не подачка. Это подарок дедушки внукам. Если вам не нужно — оставьте себе на книги для них.
Она сдалась.
—
В самолёте, уже на взлёте, Валерия сидела у иллюминатора. Родриго разместился напротив с тремя детьми, которых с трудом усадил в соседние кресла. Матео уже освоился и что-то лопотал, показывая на облака. София тыкала пальцем в отцовский нос, а Лия сладко спала у него на коленях.
Валерия смотрела на них, и на душе было странно — не холодно и не горячо, а как-то по-новому, светло.
Она не знала, что будет завтра. Останется ли Родриго, сдержит ли слово. Поверит ли она ему когда-нибудь снова.
Но в этот миг — в небе над Мексикой, с тремя её сокровищами и одним мужчиной, который плакал от счастья — она решила дать себе право хотя бы попробовать.
Самолёт накренился, входя в облака, и Валерия закрыла глаза.
Она не знала, что их ждёт в Мериде.
Но впервые за восемнадцать месяцев она не боялась будущего.
—
Финал.
