Воронцов жестом приказал Михаилу молчать. Сам он шагнул к двери, стараясь ступать бесшумно, и прильнул к глазку. В тусклом коридорном свете стояла высокая женщина в чёрном одеянии, с белым воротничком, сложив руки в молитвенном жесте. Её лицо казалось спокойным, даже умиротворённым, но в глазах — Воронцов поклялся бы — мелькнула стальная искра.
— Доктор, я знаю, что вы там, — произнесла она всё тем же мягким голосом. — Сестра Агния была мне дорога. Я хочу увидеть её в последний раз, помолиться над её телом.
Воронцов переглянулся с Михаилом. В груди заледенело. Он прекрасно знал процедуру: родственники и духовные лица имеют право на прощание, но обычно приходят утром, а не в сумерки, сразу после доставки тела. И уж точно никто не стучится в дверь морга в тот момент, когда на столе лежит труп с загадочной надписью и флешкой в кармане.
— Простите, сестра, — ответил он через дверь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вскрытие уже началось. Тело вскрыто, и я не могу допустить вас к нему по санитарным нормам. Приходите завтра утром.
Наступила тишина. Слишком долгая. Затем настоятельница тихо засмеялась — смех был сухим, как шелест опавших листьев.
— Вы лжёте, доктор. Я слышала, как вы только что включили компьютер. Вскрытие ещё не началось. Откройте дверь. Я не причиню вреда.
Воронцов сжал челюсти. Он знал, что если не откроет, она может позвать охрану или вернуться с ключом — у настоятельниц бывают связи в больнице.
— Михаил, — прошептал он, — отключи монитор и спрячь флешку в сейф. Быстро.
Пока ассистент возился с компьютером, Воронцов повернул замок и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы видеть лицо настоятельницы.
— Сестра, я вынужден нарушить правила. Тело находится в зоне строгого режима. Если вы хотите помолиться, сделайте это здесь, в коридоре. Я даю вам пять минут.
Она улыбнулась, но в улыбке было что-то хищное.
— Вы очень осторожны, доктор. Это похвально. Но я не прошу многого — лишь взглянуть на неё. Она была моей любимой послушницей. Я хочу убедиться, что её душа упокоилась с миром.
— Её душа сейчас не в этом здании, — отрезал Воронцов. — И я прошу вас уйти.
Настоятельница на мгновение замерла, затем кивнула, развернулась и медленно пошла по коридору, не оглядываясь. Её шаги затихли за поворотом, но Воронцов ещё долго стоял у двери, прислушиваясь. Затем он запер дверь на все замки и вернулся к столу.
— Она знала, — выдохнул Михаил. — Откуда она знала, что мы не начали вскрытие?
— Не важно. Смотри видео до конца. Быстро.
Они перемотали запись. Лицо монахини — живой, напуганной, но решительной — снова заполнило экран.
— …Если вы слышите это, значит, настоятельница уже пыталась войти. Не впускайте её. Она отравила меня медленно действующим ядом, чтобы я не успела рассказать правду. На этой флешке — список имён, даты, суммы. Она продавала органы бедных послушниц, которые умирали в монастыре под видом «божьей воли». Я всё записала. Передайте это в полицию. И ещё… — она заглянула прямо в камеру, — моё тело нельзя вскрывать сразу. В моём желудке — капсула с образцом яда. Если вы начнёте раньше, чем через два часа, яд испарится и следы исчезнут. Подождите ровно два часа. Пожалуйста.
Запись оборвалась.
Воронцов посмотрел на часы. Прошло уже сорок пять минут с момента прибытия тела.
— Мы ждём, — сказал он твёрдо. — И вызываем полицию.
Он набрал номер, коротко объяснил ситуацию. Через полчаса в морг ворвались двое детективов, а за ними — вооружённые агенты. Настоятельницу задержали в её комнате при попытке уничтожить документы.
Ровно через два часа Воронцов приступил к вскрытию. В желудке монахини действительно оказалась маленькая желатиновая капсула с остатками редкого растительного токсина — того самого, которым её травили месяцами. Флешка содержала банковские переводы, имена доноров и покупателей по всей стране.
Дело раскрыли за неделю. Настоятельница получила пожизненный срок. Монастырь закрыли, а тела трёх пропавших послушниц нашли в старом склепе.
Воронцов сидел в своём кабинете поздним вечером, держа в руках ту самую флешку — улику, которую ему доверила мёртвая женщина. Он вспоминал её живое лицо на экране, её страх и её мужество.
— Ты победила, сестра Агния, — прошептал он.
Он положил флешку в сейф к другим неразгаданным тайнам, но знал: эту он не забудет никогда. Иногда мёртвые говорят громче живых, и тот, кто умеет слушать, слышит правду даже сквозь холод стали и тишину морга.
Он выключил свет, запер дверь и вышел под дождь. Пуэбла спала, но Воронцову казалось, что где-то далеко — в другом мире — сестра Агния наконец-то улыбнулась.
Конец.
