Он хотел что-то сказать, но голос пресёкся. В горле пересохло, а в глазах защипало — не от обиды, а от горького разочарования. Неужели за всю свою жизнь он создал лишь мир, где бедность вызывает лишь отвращение?
Медленно, ссутулившись, мистер Эдвард побрёл прочь от прилавка. Его «империя» ослепляла огнями витрин, но для него она вдруг стала пустыней. Он опустился на скамейку у фонтана, сжав в руках мешок с пустыми банками.
— Воды… — прошептал он пересохшими губами. — Всего лишь глоток воды…
И тут он почувствовал прикосновение к своей руке.
Тёплую, сухую ладонь, которая легла поверх его дрожащих пальцев.
Мистер Эдвард поднял голову. Перед ним стояла девушка лет двадцати пяти в простой форменной куртке уборщицы. На её лице не было ни брезгливости, ни жалости — только тихая забота.
— Держите, — сказала она и протянула ему бутылку с чистой водой. — Я видела, как та женщина вам отказала. Не обращайте внимания. Здесь не все такие.
Эдвард с жадностью сделал несколько глотков. Вода показалась ему слаще самого дорогого вина.
— Спасибо, дочка… — проговорил он с хрипотцой. — Ты даже не знаешь, что для меня сделала.
Девушка улыбнулась и присела рядом.
— Меня зовут Аня. Я здесь работаю по ночам, убираю залы. А вы… вы, наверное, голодны? У меня есть бутерброд, я не успела пообедать. Возьмите.
Она достала из кармана аккуратно завернутый сэндвич и протянула ему.
Эдвард не верил своим глазам. Он встречал множество людей за свою жизнь — льстецов, дельцов, выскочек. Но такой простой и бескорыстной доброты он не видел давно.
— Почему ты помогаешь мне? — спросил он, пристально глядя на неё. — Ты ведь меня даже не знаешь. Я грязный, плохо пахну… Все отворачиваются.
Аня пожала плечами.
— Потому что вы человек. И вы попросили воды — это самое малое, что я могу сделать. Мой дедушка всегда говорил: «Не важно, сколько у тебя денег, важно, сколько в тебе тепла». Я просто стараюсь быть человеком.
В этот миг что-то перевернулось в душе миллиардера. Он понял — вот она. Та, кому он доверит своё наследие. Не за алчность, не за расчёт, а за простой, человеческий поступок.
Но он решил проверить её до конца.
— Аня, — медленно проговорил он, — если бы я предложил тебе всё, что у меня есть, — деньги, дома, даже этот центр, — что бы ты ответила?
Девушка рассмеялась, думая, что старик шутит.
— Я бы сказала, что отдала бы половину на приют для бездомных, а вторую половину — на школу для детей из бедных семей. Но мне ничего такого не нужно. У меня есть работа, здоровье и вот этот бутерброд. И этого достаточно.
Эдвард не сдержал слёз. Он снял с себя грязный пиджак, достал из потайного кармана свой золотой значок владельца «Гранд Империала» и показал его Ане.
— Я — Эдвард Грей. Этот центр принадлежит мне. И с этого дня, Аня, ты — моя наследница. Ты выиграла не потому, что я искал доброту, а потому, что ты сама — доброта.
Аня онемела. Она смотрела то на значок, то на лицо старика, и не могла поверить.
— Но… но это невозможно…
— Возможно, — твёрдо сказал Эдвард. — Я искал того, кто спасёт меня от одиночества. И я нашёл тебя. Теперь позволь мне спасти тебя от бедности. Но помни: ты уже спасла меня — от отчаяния.
Он взял её за руку, как она когда-то взяла его, и улыбнулся.
Вокруг всё так же сверкали витрины, текла толпа, но мир больше не казался холодным. Потому что в нём было сердце — и оно билось в груди простой уборщицы, которая не побоялась протянуть руку нищему.
